Если ты дослушаешь до конца, то даже в твой юный мозг войдет толика мудрости этого глубоко смотрящего человека, — оборвал его Номин.
Он понимал, к чему ведет Вячеслав, но предоставил ему самому привести этих людей к единению и взаимопониманию.
Окей, минутка занудства, — сдался Птицеед.
Теперь все знали его бандитскую кличку.
То, что у каждого из нас разная судьба, приведшая нас сюда это неоспоримо. И многие из нас сильно страдали на протяжении становления себя и умении управлять своей силой. Уверен кто-то испил чашу боли до самого дна, и это сделало его или её сильней. Но теперь мы вместе и все позади. Хотим ли мы повторения того, что было раньше? Я знаю, что вы ответите нет и будете правы. Ведь я так же, как и вы прошел через многое, прежде чем попал за этот стол. И сейчас мы, владея великой силой, можем или распылить свою мощь или собрать её в один кулак, который сможет защитить любого из нас. Но этого мало, ведь нас пятеро, а мир огромен. И у нас есть шанс изменить его, сделать лучше. Чтобы каждый не боялся за себя, жил с высоко поднятой головой и мог дышать свободно. Нет, это не будет деспотизм или еще хуже убогая демократия. Мы будем умнее и будем учиться на других ошибках. Я предлагаю стать теми, на кого можно равняться и кто будет давать надежду.
Последовавшая после слов Вячеслава тишина говорила только об одном. Собравшиеся здесь люди задумались. И в голове каждого из них происходила, привычная многим из нас, борьба эгоизма с желанием делать благо безвозмездно. У некоторых эта битва занимает всю жизнь, кто-то же решает для себя все сразу и бесповоротно.
— Правильные слова произнес сейчас Вячеслав и надеюсь они задели каждого из нас. Но главное решение все равно остается лично-индивидуальное. Поэтому, я предлагаю дать всем время подумать, — подытожил сказанное Номин.
Все согласно закивали и лишь Санги, как всегда скорчил недовольную мину. Ему было некомфортно здесь. И не только, потому что он был вдали от дома и привычной обстановки. Просто все это напоминало ему его детство, где он ничего не мог контролировать, а все окружающие были заведомо сильнее его, как морально, так и физически. Ему не хватало его верных псов-солдат, уважающего его окружения и, конечно же, ощущения власти. Про себя он уже принял решение и лишь выжидал время чтобы озвучить его. Ему не хотелось спасать этот мир или менять его к лучшему. Слишком все это было аморфно и далеко от него. Гораздо ближе была своя страна и люди, жившие в ней. Им он хотел помочь, дать хоть немного свободы и обычных житейских радостей. Всего того, что ему самому не хватало в юношестве. А тут предлагают бежать куда-то, героизм показывать. Да кому это вообще нужно? Глупая бравада. Так что, он подождет немного и пошлет этих добродетельных придурков куда подальше.
Номин же, словно прочитав нехитрые мысли Птицееда по его выражению лица, чуть нахмурил брови и решил, что этому парню не помешает несколько занятий по медитации.
И лишь Жан, окинув взглядом собравшихся, понимал насколько трудно будет собрать этих людей вместе и воодушевить их единой целью. К счастью, ему было не впервые мотивировать людей и давать им цель. Конечно, в основном это касалось повышения их благосостояния и материального благополучия. Но принцип остается тем же. Так что ему будет чем заняться.
Тем временем, взявшиеся за руки Сяомин и Вячеслав, за ними, тихо о чем-то беседующие, Номин и Санги, выходили из зала. Замыкал все это Дьор, который, уже в голове, построил схему воздействия на всю эту разношерстную компанию. Естественно, все это он делал только из благих побуждений.
Разойдясь по своим комнатам, каждый занялся какими-либо делами. Кто-то просто валялся, попивая прохладительные напитки, а кто-то с жаром отдавался любовной страсти. У каждого были свои предпочтения. Но над всеми этими обыденными занятиями витал дух чего-то большего. Некого объединения ради гораздо более высоких целей. Никто еще толком не понимал, во что это выльется и как будет выглядеть сформировавшаяся конструкция, но уже сейчас было понятно, что это будет нечто небывалое.
Да, этот дерзкий юноша оказался крепким орешком, думал Номин. Несмотря на то, что он начал с ним беседу еще при выходе после их общего разговора, Санги упорно не желал внимать голосу разума. В конце концов, он только что открытым текстом послал Номина куда-нибудь подальше и, хлопнув дверью, закрылся в своей комнате. Понимая, что сейчас трудно будет достигнуть какого-то прогресса, монах решил пообщаться на эту тему с Жаном. Более прагматичный склад ума друга иногда давал интересные варианты решения проблемы.
Коротко постучавшись в кабинет магната, Номин, услышав приглашение войти, открыл дверь.
— Оу, это ты. Не ожидал, признаюсь. Скорее сюда должен был явиться этот несносный паренек-революционер с требованием дать ему самолет, миллион наличными и отправить его домой, — улыбнувшись, произнес Жан.
