— Вы снова меня удивили, — призналась она. — Считайте, что вам повезло, поскольку я, скорее всего, сумею вам помочь.
— Айона, а почему вам вдруг захотелось мне помочь? — спросил Пирс.
Вопрос был задан без тени агрессивности, поскольку его это всерьез заинтересовало. Пирс тщетно пытался вспомнить, когда он в последний раз сам хотел помочь кому-то, кто никак не был связан с ним и не оказывал непосредственного влияния на его карьеру и благополучие.
— А много ли смысла в том, чтобы сперва спасти вашу жизнь, но затем, узнав, что нынешняя работа тяготит вас, не постараться сделать так, чтобы вы жили на полную катушку? — вопросом на вопрос ответила Айона. — Как бы то ни было, а помощь людям — это мой raison d’etre[5]. Или, в вашем случае, если вспомнить ту злополучную виноградину, — raisin[6] d’etre, — скаламбурила она. — Надеюсь, я понятно объяснила?
— Это очень любезно с вашей стороны, но, увы, не имеет смысла. Мир, в котором мы живем, не идеален. Помимо всего прочего, жена приняла бы в штыки мою идею стать учителем, — сказал Пирс и встал, ибо поезд наконец-то подъехал к станции Сербитон.
— А вы хотя бы поговорите с ней! — крикнула ему вслед Айона, когда Пирс уже шел к дверям. — Уверена, она искренне хочет, чтобы ее муж был счастлив!
— Минти, ты еще не спишь? — шепотом спросил Пирс.
В тусклом свете ночника было видно, как одеяло девочки сдвинулось и оттуда высунулась пухлая ручка: пальчики раскрылись, как лучики у потревоженной морской звезды.
— Папуля! Ты уже дома! — пискнула дочка.
— Да, моя принцесса. Как у тебя прошел день в школе? — спросил он, целуя теплую щечку Минти, от которой пахло шампунем «Джонсонс бэби» и зубной пастой с ароматом клубники.
— Круто. У нас была встреча. К нам приходил папа Авы и рассказывал о своей работе.
— И кем же работает ее папа? — поинтересовался Пирс.
— Он ветеринар. Доктор, который лечит больных зверей. Он работает в Лондонском зоопарке. И еще он принес с собой суриката. Настоящего живого суриката! Это было ну очень круто.
«Настоящего живого суриката? Невероятно! Мог ли кто-то из родителей соперничать с отцом этой Авы?»
— Папа, а ты можешь тоже выступить на встрече?
— Конечно могу, моя шалунья, — ответил Пирс, снова укрывая дочь. — Я могу рассказать твоим друзьям об инвестиционной деятельности банков. О том, как мы зарабатываем кучу денег, угадывая, какие акции и ценные бумаги повысятся в цене, а какие — понизятся.
Минти нахмурилась. Чувствовалось, что отцовские слова ее совершенно не впечатлили. И кто посмел бы упрекнуть за это малышку?
— Знаешь, я нашла потрясающую новую гувернантку, — сообщила Кандида, прежде чем положить в рот новую порцию ризотто «Примавера», купленного в супермаркете сети «Маркс и Спенсер».
Кандида училась в привилегированной женской школе, а потому никогда не говорила с полным ртом, не водружала локти на стол и всегда пользовалась глажеными льняными салфетками.
— Да ну? — отозвался Пирс. — Не может быть.
— Представь себе. Довольно с меня гувернанток, которые только-только окончили школу и еще не избавились от своих подростковых страхов и прочих заморочек. Помнишь датчанку, которая среди ночи атаковала холодильник и съедала все, что там находила? А ту румынку, которой снились кошмары, и она кричала во все горло на своем языке, пугая детей? Я уж не говорю про Магду с ее невысокой моралью и пристрастием к наркотикам.
Кандида передернула плечами. Спасибо, что не припомнила еще и голландскую девицу. Наверное, тот маленький досадный эпизод наконец-то замели под ковер.
— На этот раз мы получим профессионально подготовленную, опытную гувернантку, — продолжала Кандида. — Ее зовут Фиона, а выглядит она совсем как миссис Даутфайр из американской комедии. Только вообрази: Фиона долгое время работала у троюродной сестры самой Софи Уэссекской. — Поскольку в лице Пирса ничего не изменилось, Кандида сочла необходимым пояснить: — Это жена принца Эдварда. Такая миленькая серая мышка. Я всегда говорю: «Если сомневаешься, швырни в проблему деньгами». Это ты меня научил, — добавила Кандида, обворожительно улыбнувшись мужу.
Неужели он действительно так говорил? Скорее всего, да. Какая самоуверенная и глупая фраза. Интересно, сколько денег Кандида «швырнула в проблему»?
— Дорогая, — осторожно начал Пирс, — а ты не задумывалась о том, чтобы самой заняться воспитанием детей? Они уже вышли из младенческого возраста. Минти ходит в школу. На будущий год и Тео тоже пойдет.
Вопрос мужа ужаснул Кандиду.
— Но, Пирс, что будет с моей
