"Не всё так гладко в Датском королевстве" – с этого эпитета можно было, как начать, так и закончить этот рассказ об описываемых событиях в данной книге. Ну, а так как дьявол всегда кроется в деталях, – действие происходит, и не в Датском, да и вообще ни в каком другом королевстве, – то в общем-то этот длиннющий рассказ об этом, и о том, какого дьявола творят и чёрт знает, что творится, во всех этих новых королевствах, на всех этажах власти. Содержит нецензурную брань.
Храбрость или вера в её наличие у себя – города берёт, вера в единого бога – позволяет сворачивать горы, а вера в свою исключительность, разрушает государства и целые империи.
Глава 1. Мастодонт политики.
– Панамский, Суэцкий! Да какое мне до них дело, когда у меня во рту свои каналы изнывают от боли! – Схватившись за челюсть, перекосившись лицом, стучал головой об стол архитектор проекта построения глобального мира, дамоклов меч демократии, сэр или пан, он и сам уже не помнил кто, в общем имеющий на это самые широкие, с правом выбора, демократические взгляды, этот два в одном, парсэн Паника (что касается вопроса постановки ударения в его имени, то тут всё отдаётся на откуп вашей индивидуальности – ведь главное, это не удариться в смысл его имени).
А ведь между тем и этим, сэр или пан Паника, ещё пять минут назад мог похвастаться тем … Хотя, всё же нет, он не позволял себе такого рода излишества. А вот с серьёзным и вдумчивым выражением лица заявить, что он после долгих размышлений и консультаций с видными (что это значит в данном контексте, сложно сказать) в данной области специалистами, пришёл к выводу, что ему чёрт не брат и он ничего в этом мире не боится и не страшиться, то вот это он, пожалуй, мог бы себе позволить сделать.
Но кто же знал (а парсэн Паника и подавно), что жизнь, явно специально, для того чтобы испытать крепость твоих жизненных основ и твоей веры в то, в чём ты уже закоренел, берёт и преподносит такие сюрпризы, что хоть стой, хоть падай (опять выбор, демократия!). И, конечно для парсэна Паника, решавшего судьбу очередного провинившегося диктатора, было крайне неожиданно и, что уж говорить, болезненно для себя вдруг осознать, что решаемая им судьба диктатора Заносы (по большому счёту занозы в чьей-то конгрессменской заднице) или как его там …Ну, в общем, того, с отоларингологической фамилией диктатора, так остро отозвалась у него в голове или если быть точнее в зубе.
Ну а зубная боль, эта такая неожиданность, что не даёт никакой возможности пойманному на ней человеку хотя бы сохранить невозмутимость лица и не отреагировать на этот внутренний удар током ему прямо в мозг. И ладно бы если сэр или пан Паника, в этот момент находился один одинёшенек у себя в кабинете, где будь здоров или не здоров заорись, и тебя всё равно никто не услышит, но нет, и сюрприз на то и сюрприз, что он вас застаёт в самые неожиданные и неподходящие для этого моменты жизни. И эта острейшая, до умопомрачения зубная боль, нашла своего героя, ладно пусть будет пана Паника, в тот самый решительный момент, когда пан Паника выносил приговор или вернее сказать, читал итоговый доклад по беспрецедентной сукиной деятельности того самого диктатора с отоларингологической фамилией, нарушающей национальные интересы одной монополии, которую как раз и представлял пан Паника.
– После проведения всех сравнительных анализов, сверки балансовых ведомостей и расчёта трат на расходные операции, наша аналитическая группа пришла к следующему выводу. – Читал пояснительную записку к докладу пан Паника, чья бухгалтерская душа не могла промолчать и влезала туда, куда её не просят. Впрочем, пан Паника в этом деле был не одинок и понимаем здесь, в этом мире, где им правил дисбаланс отношений и такой же баланс денег.
– Наш подопечный, в последнее время беспрецедентно дорого нам обходится и …– вдруг пронзившая зуб пана Паника дикая боль заставляет его оборвать себя на полуслове и очень выразительно вытянуться в своём лице. Что не могло не остаться без внимания всех присутствующих на этом секретном докладе, уполномоченных своими ключевыми должностями скорее не людей, а функций.
Ну а стоило только этим принимающим решения людям, присутствующим на этом закрытом докладе, проводимом в секретной комнате, самого известного, пока что только на Земле дома, услышать прозвучавшее у докладчика табу-слово – беспрецедентное, как они сразу поняли, что, пожалуй, дни диктатора с отоларингологической фамилией сочтены. Ну а раз так, то можно расслабиться и вести себя, как им вздумается. И они ослабив свою невозмутимость, начали, кто хвататься за ручки, кто за свои медали на груди, а кто и вовсе осмелился, принявшись чесать свой орлиный нос – и всё это на глазах самого директора по связям с общественностью, мистера Зеро – это был его официальный должностной статус, что касается неофициального, то об этом ещё никто не посмел у него спросить.
И, конечно, больше всех возмущённо взволновался находящийся здесь в статусе общественного деятеля, миллиардер Порос (никто из присутствующих здесь на заседании чиновников не удивлялся факту нахождения на этой закрытой встрече этого общественника, все прекрасно знали, кто он есть на самом деле) – он, как и все здесь присутствующие, считал, что прецедентное право, одно из краеугольных правил, на котором стоит и функционирует государство, и подвергать это правило осмыслению, пока что недопустимо (если ты конечно не миллиардер).
