В либретто оперы «Минин и Пожарский» Михаила Булгакова встречается загадочный персонаж — «Федька Андронов, боярин». Булгаков ошибся. Федор Иванович Андропов был всего лишь думным дворянином и в тогдашней табели о рангах занимал третье место — после бояр и окольничих.
У этого человека в истории осталась недобрая слава. Вот что пишет о нем энциклопедический словарь: «Гостиной сотни торговый детина; повешен в Москве зато, что примкнул к полякам и, пользуясь властью, грабил и вымогал всех, кого мог». Летописи также характеризуют его довольно скверно: анонимный автор «Новой повести о преславном Российском царстве» называл его «душегубным человекоядным волком», а дьяк Иван Тимофеев — «ересиархом» (обвинение, лежащее, скорее, в идеологической плоскости). И все же Федор Андронов — купец, финансист, дипломат, правитель Москвы — был одним из самых выдающихся деятелей начала XVII века.
Он родился в семье мелкого торговца из Погорелого Городища. Этот небольшой тверской городок (еще в XVI веке носивший гордое имя Держеславль) стоял на пересечении торговых путей, соединяющих Псков и Великие Луки с Москвой, Тверью и Ярославлем.
Главным товаром его отца Ивана Андронова были лапти — товар, пользовавшийся в то время большим спросом. Федор Андронов расширил семейный бизнес: он стал скупать по деревням кожи и перепродавать их скорнякам. Дело оказалось настолько выгодным, что вскоре под его контролем оказалась почти вся торговля кожей в западных районах Руси. Коммерция Федора пошла с еще большим успехом, когда местный воевода порекомендовал молодого предприимчивого купца в качестве помощника членам гостиной сотни — высшего купеческого сословия, занимавшегося торговыми операциями царского двора. При Борисе Годунове Андронов вошел в эту привилегированную корпорацию.
Годунов нуждался в энергичных людях. Андронова пригласили в Москву, а затем и вовсе предложили поступить на царскую службу.
Злые языки утверждали, что Федор Иванович добился расположения царя Бориса не знанием торгового дела, а тем, что нашел для мнительного Годунова чернокнижника, умеющего предсказывать будущее. Это, по всей видимости, навет. Правда заключалась в том, что купцы в те времена были не только коммерсантами. Они выполняли различные дипломатические поручения, а нередко по заданию правительства занимались тем, что сегодня мы называем «секретными операциями».
Спокойное течение жизни Андронова вскоре было нарушено появлением самозванца. Федор Иванович одним из первых примкнул к сторонникам «вора», готовившим переворот в столице. Видимо, поэтому, воцарившись в Кремле, Лжедмитрий I оставил за Федором Ивановичем все должности. Среди «торговых мужиков» Москвы Андронов пользовался наибольшим доверием нового государя. В свою очередь молодой купец находил много достоинств в самозванце: тот был прост в обращении, лично, минуя боярскую бюрократию, решал многие дела, пытался бороться с взяточничеством, объявил свободу торговли, разрешил всем желающим выезд за границу…
Лжедмитрий I, именовавший себя «императором», строил планы покорения Крыма. Первым шагом должен был стать поход на Азов — против турок. Но для этого грандиозного предприятия ему нужны были деньги. Федор Андронов предложил казне продавать ценные меха, которые присылали из Сибири в виде дани. «Мягкая рухлядь» в то время ценилась на вес золота. Часть от вырученных денег шла Андронову.
Но недолгому правлению Лжедмитрия I пришел конец. Заговор, организованный князьями Шуйскими, привел к свержению самозванца. Важную роль в перевороте сыграло московское купечество, издавна поддерживавшее Шуйских. А оно не очень благожелательно относилось к «тверскому выскочке» Андронову. Последствия не заставили себя ждать.
Вскоре после того как несколько сот полупьяных жителей московского посада, собравшихся на Красной площади, «выкрикнули» в цари Василия Шуйского, недоброжелатели Андронова инициировали расследование, в ходе которого выяснилось, что купец, ведавший продажей царских мехов, недоплатил в казну. Так ли это было на самом деле или обвинение сфальсифицировали, осталось загадкой.
От сурового приговора Андронова спас новый самозванец. Летом 1608 года отряды Лжедмитрия II подошли к Москве и укрепились в Тушине. В той ситуации Федор Андронов сделал, видимо, единственно правильный выбор: он бежал в Тушинский лагерь, где его приняли с почестями. Во всяком случае, купца гостиной сотни произвели в думные пододьяки и сделали казначеем.
