— Пива! — решительно сказал Дмитрий. — У вас есть холодное?
— Обижаете, — гулко захохотал бармен. — Только холодное у нас и есть. «Балтику»? «Толстяк»? Или вы предпочитаете баночное?
— Местное есть? — поинтересовался Баскунчак.
Бармен снова засмеялся.
— Хороший подход к делу, — сказал он. — Вы мне нравитесь. Значит, «Толстяк», жигулевское сегодня еще не привезли. Меня зовут Джойс, старина Джойс.
«И этот туда же, — с некоторой неприязнью подумал Баскунчак. — Ладно еще молодежь себе иностранные имена берет. Мода у них такая. Тебе-то это зачем, виски уже совсем седые. Ты бы еще Улиссом назвался!» Но вслух ничего не сказал.
Из открытого морозильника пахнуло холодом.
Бармен ловко опрокинул бутылку над пузатой коричневой кружкой с изображением Мефистофеля. Кружка сразу запотела. Журналист с удовольствием принял ее. Пиво и самом деле оказалось ледяным.
— Давно здесь работаете? — вежливо спросил Баскунчак, делая бодрый глоток.
Бармен подумал.
— Третий год, — сказал он. — До этого я работал в МирзаЧарле, потом порт закрыли. Хотел податься на родину, но Иван меня уговорил, и я приехал сюда.
— Вы не Жилина имеете в виду?
— Ивана, — без удивления подтвердил Бармен. — И знаете, он оказался прав. Ну, что бы я делал дома? Скучно. А вы с ним знакомы?
Ответить Баскунчак не успел.
В бар вошел человек. Бармен торопливо извинился, отходя от журналиста.
Баскунчак внимательно разглядывал вошедшего, машинально вытирая свои щегольские черные усы, промокшие от пива. Вошедший выглядел обычно — средних лет, не намного, значит, старше его, Баскунчака, плотный, круглолицый. Одет он был в светлую рубашку с широким воротом и в светлые же брюки. На ногах синели небрежные шлепанцы, звонко щелкающие на каждом шагу. Лицо посетителя казалось озабоченным и даже немного хмурым. Бармен плеснул ему в бокал бренди — на два пальца, долил соком и добавил льда.
Он что-то спросил посетителя. Тот недовольно и безнадежно махнул рукой, залпом допил коктейль и вышел так же стремительно, как и вошел. Слышно было, как торопливо шлепают его шлепанцы в холле. Бармен поставил фужер в мойку и вернулся к Баскунчаку.
— У каждого свои неприятности, — философски сказал он. — И радости у каждого свои. Но все ко мне все равно заглядывают, к старому Микки Маусу. Не забывают. — В голосе бармена неожиданно зазвучала теплая нотка. — К нам надолго?
— Дня на два, — прикинул Баскунчак. — Найти человека, взять у него интервью… Ну и город посмотреть. Ни разу в Царицыне не был.
— Каждый человек в душе путешественник, — мудро рассудил бармен Джойс. — Однако рано или поздно всех тянет домой. Вчера Леонид Андреевич вернулся. На травке, говорит, хочется поваляться. Я его понимаю. Сам постепенно становлюсь домоседом.
Они поговорили о разных пустяках. Бармен подсказал, как быстрее добраться с «Семи ветров» до Мемориала, потом поговорили об увеселительных заведениях, работающих в центре города. Бармен Джойс оказался патриотом своего заведения.
— Можете сравнить, молодой человек, — сказал он. — Но лучше моего бара в городе вы не найдете. Конечно, если вам нравится галдеж и долбежка, если вы не дурак подраться или покадрить девочек, можете отправляться в «Молотов-гараж». У меня всегда тихо и спокойно, публика приличная, музыка — сами можете убедиться, — ниже классики ничего не держу. Вивальди, «битлы», Ванесса Мэй… Желающие могут Николая Баскова послушать…
Только сейчас Баскунчак заметил легкий акцент в говоре бармена. Однако расспрашивать его Дмитрий посчитал неудобным. Допив пиво, он расплатился.
— У вас телефон есть?
— Естественно, — сказал бармен. — Сейчас принесу. Сумму за разговор вам внесут в стоимость номера. — Он подмигнул. — Учет и контроль, молодой человек. Возможно, так не становятся богатыми, но не становятся и нищими.
Нулика все еще не было дома. Дублировать свою просьбу о встрече на автоответчик Баскунчак не стал.
Времени было много.
Он неторопливо прошел через пустынный прохладный вестибюль и вышел на улицу. Тело моментально обволокло зноем. Правильнее было бы переждать жару в номере, но Баскунчак все-таки решил съездить на Мемориал. Времени у него было немного, хотелось посмотреть, как все выглядит на самом деле, а не на рекламных плакатах или в телевизионных передачах. И надо сказать, Мемориал его ожиданий не обманул. С Кургана Славы открывалась панорама всего города.
Царицын был длинным, он подковой располагался на изгибе реки. Вблизи центральная статуя выглядела грандиозно и грозно, тропинки, ведущие вниз, окружала низенькая и ровная зеленая трава, словно газоны кто-то ежедневно подстригал. У братских могил толпились уже знакомые Баскунчаку немцы из Люфтваффе. Похоже, возлагали венки.
