В амбулатории после этого стало еще теснее, дел у медиков еще прибавилось. Но Исаева это не беспокоило. Казалось, он даже получал удовлетворение от того, что сотрудники его загружены по горло. Амбулатория при институте, где у больных извлекали ришту, работала чуть ли не круглые сутки. Когда риштозная эпопея кончилась, врачи подсчитали, что маленькая амбулатория пропустила более тринадцати тысяч пациентов. Члены обследовательских отрядов подбили еще более солидный итог: в Бухаре и в окрестных кишлаках они навестили тридцать пять тысяч домов, осмотрели почти сто двадцать тысяч человек! Впрочем, что там цифры. О том, как медики работали в Бухарском Тропине, куда больше говорит невеселая шутка тех лет. Самое слово «Тропин» сотрудники расшифровывали так: «Торопись, Ребята, Отдыхать, Пока Исаева Нет». Под острым взглядом директора отдыхать действительно приходилось не часто.
Но и самому себе Леонид Михайлович потачки не давал. «Проверяю метод хирургического лечения ришты, безбожно режу даже без кокаина, - сообщает он Марциновскому в июне 1924 года. - В нескольких случаях имел очень большой успех, у 15 - 20 человек извлек ришту целиком. Больные уходили славя меня. Сейчас приводят новых зараженных… Едва успеваю справляться с притоком больных, тем более что пошел материал как раз неподходящий: люди, испытавшие на себе руку табибов, с громадными флегмонами»
В 1924 году ему исполнилось тридцать восемь. «Выглядел он гораздо моложе, - вспоминает один из сотрудников. - Худощавый шатен, чуть ниже среднего роста, с пышной шевелюрой, имел он лицо узкое, энергичное. Из-под косматых бровей пронзительно глядели прозрачные серые глаза. Одевался небрежно. Носил видавший виды френч неопределенного цвета, с отложным воротником и брюки галифе. Галстук, как правило, повязывал косо, кое-как» 2 [2 П. Чинаев. «Об Исаеве Л. М.» (рукопись). Ноябрь 1967 г.]. Тропический шлем к этому времени был заменен неким подобием матерчатой панамы, обмотки - шерстяными гетрами. Всегда запыленные стоптанные ботинки завершали туалет. Одежда и обувь явно не играли в жизни Исаева никакой роли.
…От 20-х годов осталась в институте картина, которая и сегодня радует глаз свежестью красок и реальным ощущением жизни. Художник М. Коркин изобразил выложенный известняком хауз как бы снизу, со дна. В зеленой, пронизанной солнцем толще воды, совершая парящие движения, плывет изящная личинка ришты. Предаваясь радости бытия, она тихо опускается на дно, а наперерез ей, мрачно сверкая красноватым глазом, поднимается хищник циклоп. Вся поза его, с угрожающе поднятыми передними антеннами, говорит о дурных намерениях. Любой ребенок, глядя на картину, мог бы сказать, кто тут Серый волк, а кто Красная Шапочка. Но то, что ясно художнику и ребенку, не всегда убедительно для ученого. Алексею Фед-ченко, например, картина наверняка не понравилась бы. Откуда художник взял, что рачок агрессивен? Ведь он, Федченко, ясно написал в своей статье о том, что личинка филлярии
А вот доктор Исаев решительно убежден, что Федченко ошибался и на картине все правильно. Он многократно и досконально проверил это. «Мнение об активном проникновении микрофиллярии в циклопа совершенно неверно, - писал Леонид Михайлович Марциновскому летом 1924 года. - Я наблюдал все стадии заглатывания микрофиллярии циклопом… Бинокулярная лупа принесла мне огромную пользу. Циклоп быстро замечает микрофиллярию и бросается на нее. Он хватает ее чаще всего за хвостовой конец. При жевательных движениях (рачка) микрофиллярия втягивается в пищеварительный канал»1 [1 Письмо из Старой Бухары Е. И. Марциновскому от 24 июня 1924 г. (подлинник)]. Да, Федченко ошибся. Все оказалось сложнее. В зеленых глубинах хаузов разворачивалась феерия, далеко превосходящая все сказки и в том числе сказку о Сером волке и Красной Шапочке.
