Во всяком случае, эта тесная родственная группа, объединенная кровными узами, сознавала, какие связи удерживают её вместе. Историки права любят противопоставлять две юридических структуры, где эти семейные связи различны, а социологи — два типа родственных объединений. Для историков права (и здесь я снова даю упрощенную схему) одна из двух структур — агнатическая, то есть пирамидальная, и ее члены связаны взаимной зависимостью с главой рода, pater familias; римское право считало ее отличительным свойством «семьи». Другая — когнатическая, то есть сложенная из горизонтальных слоев, где взаимосвязи объединяют родственников по боковой линии, а обычаи скорее кельтские или германские. Социологи же скорей выделяют другие два типа: многочисленная семейная группа, характерная для охотничьих или пастушеских племен, при надобности кочевавших, и другая, более узкая, супружеского характера и более связанная с возделыванием земли. Но понятно, что две этих схемы не перекрывают друг друга полностью и что за добрую тысячу лет внутри этих структур не могло не произойти сдвигов. Не вдаваясь в подробный анализ, я бы выделил две черты: над всей разветвленной структурой одержала верх супружеская ячейка; разумеется, ее поощряла и Церковь, ссылаясь на первую пару людей. Начиная с каролингской эпохи церковные догматы приобрели силу закона. Но даже тогда закон этот все еще не стал полностью преобладающим; до самого конца средневековья понятие широкого родства не прекращало противиться этому давлению, конечно, прежде всего в среде аристократии, но, несомненно, и в других. Не было договоров о недвижимости, касающихся вотчины, которые не требовали бы вплоть до XII века согласия родственников (laudatio parentum); и если оно не достигалось, происходил «retrait lignager», то есть возврат имущества именем семьи, чтобы не совершилась сделка, грозящая подорвать первооснову семейной стабильности.
И «родня»
За пределами этого широкого первого круга начинались круги familia (большой семьи), amicitia (друзей), давление которых было не столь сильным, как у первого круга, но чья роль защитной оболочки предполагала все «услуги», оказываемые более или менее безвозмездно, — защитные, денежные, военные, рекомендательные, раздел общей участи, sors (судьбы) расширенного линьяжа; то есть это были consortes (сотоварищи), более или менее равные, pares, члены большой семьи, принадлежащие к «дому» — casa, consorteria, consortia, casate, alberghi, paraiges в латиноязычных странах. В Италии группировки такого типа даже формировали саму ткань города: группы домов, закрытые кварталы, охраняемые башнями, цепями, наемными стражниками, со своей церковью, своими могилами, своими знаменами и где все участники группы, служащей знатному роду, или не менее 20% их предпочитали носить имя господина — так, в Генуе был род Дориа, окруженный degli Doria, «людьми Дориа»: слугами, агентами, «телохранителями» (sicarii), но и «друзьями», занимавшими более лестное положение, то есть фаворитами, советниками, бухгалтерами, подобием клиентелы, как у римского патриция. А почему не как у французского или английского шателена?
Еще чуть дальше находились соседи, с которыми члены семьи виделись только под деревенским вязом или городскими аркадами, иногда в рядах шествия или благочестивого братства, по более веской причине — на судебном заседании городского цеха или сельской управы. У соседей искали совета и поддержки, с ними обменивались новостями и сплетнями. Это была защита от изоляции, означавшей неприятие социального устройства и слывшей дьявольским искушением, следствием гордыни или греха зависти. В большей склонности захлопывать дверь перед окружающими можно заподозрить взрослых, тогда как молодежь охотно собиралась в шайки, в итальянских городах — brigati, во главе с местным вожаком, «аббатом», как говорили сами молодые люди. Это были подмастерья, рассыльные, пажи или оруженосцы, мальчики на посылках, из девушек — горничные или служанки. Последних было немного: после 18–20 лет любая девушка выходила замуж или пропадала. Эти шайки и вносили оживление в деревенские или квартальные праздники, в «кароле», который плясали собравшиеся соседи; из их среды выходили все музыканты, певшие серенады под балконом прелестницы, а также насильники и карманники — ядовитый и преступный нарост на теле семьи.
<p>КАДР УСИЛИЙ</p>
