Наталья, жизнерадостная девушка, в наши дни попадает в пещеру к людям, которые называют себя Людьми Света, а пришли они из недр земли за своим эликсиром жизни. Чтобы выбраться на поверхность к своим детям, Наталья старается обольстить юного хранителя Светогора. В результате она узнает, что живительный эликсир добывается из людей верхнего мира и, по словам людей Света, жизнь на поверхности земли будет существовать всего лишь три месяца. Наталья пытается убежать с другими людьми, чтобы вместе с семьей встретить конец света, но не догадывается, что препятствием на пути к свободе будут не стены, а ее чувства к хранителю Светогору. Сможет ли она обхитрить прозорливого охранника и что возьмет верх: чувства любви или возобладает материнское сердце…
Солнышко садилось, розовел закат
Ты как день осенний скинула наряд.
Локоны свисали, обнимали стан
А в глазах светился синий океан.
И тебя, увидев, замерла душа,
Затаив дыханье, я сказал «Моя!»
Моя история начинается здесь на берегу прекрасного озера. Гладь озера напоминает поверхность зеркала. Нигде ранее я не видела такого глянца. Тишь ее поражает. Нет ни единого шороха, все затихло, все замерло и это убаюкивает душу. Лучи заходящего солнца переливались в этом безмолвии и создавали бурю страстей в океане цветов. Костер света играл и разливался над гладью озера. Зачарованно вглядываясь в этот пейзаж, можно было увидеть тысячу картин сразу. Мой взгляд, вырвавшись из плена завораживающей, колдовской галлюцинации на берег, не сразу разобрал реальность происходящего. Из разноцветия стали выступать очертания людей, таких же растерянных и дивящихся на блеск чарующего озера. Некоторые уже приходили в себя и, оглядываясь по сторонам с вопросительным трепетом, искали ответ в глазах других. Не зная, как сюда попали, все ждали, исчерпывающей информации. Дети по своей чистоте и наивности, не задавая вопросов и тем более не ища ответа, бежали по золотисто-зеленой траве за неестественно большой, но красивой бабочкой.
Мой мозг, ослепленный и очарованный, требовал анализа, понимания происходящего. "Так. Это сон? Нет. Чувствую запах цветов и плеск воды, шелест травы, последние лучи солнца согревают спину, легкий ветерок обдувает уже вечерней прохладой. Сон не может быть таким реальным! Но, как я здесь оказалась? Вчера, уложив детей спать, выпив чашечку горячего чая, легла отдыхать. И тут же уснула. Да это сон! " Мой взгляд остановился на одной старушке. Она не была в неведенье, а четко знала, что здесь происходит. Подходя к людям, старушка объясняла что-то, улыбалась, смеялась, как девица на первом свидании, была спокойна, счастлива. Люди сразу же преображались и заражались ее спокойствием и весельем. На вид ей было лет восемьдесят пять, но старушка двигалась так легко и быстро, как будто ей семнадцать, несмотря на то, что время клонило ее к земле. А эта нелепая клюка… Зачем она ей? Двигаться не помогает, скорей наоборот – цепляется, волочится, просто мешает. Для солидности носила ее, чтобы соответствовать возрасту.
Мой взгляд стал вырывать таких людей из общей толпы. Вот парень в нелепых шароварах, но с очаровательными белыми длинными до плеч кудрями. Он был прекрасен в вечерних лучах солнца. Вот дева, именно дева. Вот еще одна. Мужчина. Еще. Седьмой, девятый.
«О боже! Этот идет прямо на меня!» Мужчина лет сорока, скорей всего был из военных. Да солдатом. И не потому, что был одет в камуфляжную форму, его выдавала стать и походка настоящего солдата. На лице отпечатались былые битвы, мудрость, храбрость, стойкость, надежность. Кажется, даже в гуще сражения за ним будешь как за каменной стеной. Мужчина казался уставшим, но довольным и гордым своим трудом. Человек, закончив свое дело, с усталостью и наслаждением созерцает свой труд, любуется и восхищается им. Так и он, обходя людей, поглаживал их по спине и довольно улыбался, радовался, что все позади и его ждет высокая награда и почет! Подойдя ко мне, взял за руку и посмотрел из-под кепки, сладко и застенчиво сказал полушепотом:
– Все будет хорошо!
И одна мысль успела мелькнуть у меня в голове «О, мой Робин Гуд!» как солдат в кепке с силой ударил меня в грудь, и я полетела! Да полетела метров тридцать, прежде чем упасть в озеро. Холодная вода сразу сняла пелену забвения. Меня тянуло вниз на дно! Я стала изо всех сил барахтаться вверх с мыслью « Надо вверх к солнцу! К солнцу! К нему такому теплому и все ласкающему. Вот оно! Уже замерцал круглый диск солнца» И, вынырнув из плена воды, захватывая жадно воздух и не сводя глаз с долгожданного солнца, еще более пришла в смятение. Спасательный диск оказался факелом, который освещал пещеру. Отдышавшись немного, стала оглядываться.
Свод пещеры был не высок, метра три. Стены поражали своей гладкостью, были отполированные до блеска. Я видела свое отражение в них. На одной стороне как спички стали зажигаться факелы. Появилось движение, и показался народ, зазывавший плыть к себе. Как мячики стали выскакивать люди из воды, откуда то из недр, этого бесконечного колодца с водой. Я поплыла к берегу, замерзнув и сильно матеря, Робин Гуда. "Вот тебе и Робин Гуд! Попадись ты мне сейчас в руки, разрисовала бы от души!".
Выбравшись на берег ко мне подбежали две девчонки и наперебой стали пытаться меня обтереть и одновременно укутать в теплое одеяло. Было такое чувство, что они впервые это делают. Женщина рядом постарше, обтирая мужчину уверенно и быстро, все время покрикивала на них. Они трещали, как сороки, усиливая и без того невыносимую головную боль. Врезались в память только их имена Светик и Расветик. Под шум такого прибоя мое сознание ушло в небытие.
