Последний карлик попался самый зловредный. Он никак не желал вылезать из коробки. Вцепился в нутро скрюченными длинными пальцами, дрыгал ногами и вырывался, пока Вольфрам тщетно пытался вытащить его. Вдобавок ругался, совершенно не стесняясь выражений, и кричал, что он лично внук старика Хоттабыча, а так же племянник и брат всех остальных сказочных персонажей вместе взятых. Но Вольфраму то все было едино — хоть самого дьявола сват. Ему уже почти удалось одолеть карлика, но тот вдруг мгновенно превратился в огромную как собака крысу, почему-то с автоматом в лапах и в традиционном афганском облачении: рубашка, свободные широкие брюки, длинное намотанное на плечи одеяло из овечьей шерсти и чалма на голове, как у тех душманов с фотографии, которую показывал Грушин.
— Агент Вольфрам, доколе вы будете дрыхнуть? Восьмой час уже! — недовольно проворчала крыса голосом Анисимова.
Вольфрам продрал глаза. Казалось, он проспал от силы-то минут десять. Зашумело в голове, когда он сел и уставился на черный корпус робота. Анисимова в комнате не было.
Он посмотрел на часы. Семь. Причем, даже без одной минуты — сейчас прозвенит будильник.
— Ну, погоди, карлик, я до тебя еще доберусь… — предостерегающе процедил Вольфрам, протирая ладонями заспанное лицо.
— Агент Вольфрам, не сердитесь. Это была шутка. Разве вы, люди, не имеете обыкновение периодически разыгрывать друг друга?
— Шутка?
Вольфрам хмыкнул. Он невольно вспомнил, как вчера издевательски присвоил Анисимову не то что нескладное, а в какой-то степени даже неприлично звучащее имя известного гоголевского персонажа. Так что, чья бы корова мычала.
— Ну, хорошо. Я проснулся. А где шеф?
— Его срочно вызвали в центр.
— Почему же он мне ничего не сказал?
— Он не стал вас будить. Вы и так тревожно спали.
Услышав сигнал будильника, Вольфрам с сомнением посмотрел на дверь, словно ожидая, что Сергей Иванович сейчас войдет в комнату. Но этого не произошло.
— Так его точно нет?
— Разумеется. Разве я буду врать?
— Ну да, конечно, — Вольфрам снова хмыкнул.
— Он обещал вернуться, как только освободится, — уточнил ГРОБ. — Так что пока мы будем действовать вдвоем. У меня появились кое-какие соображения, и я готов ими с вами поделиться, как только вы будете готовы.
— Да я хоть сейчас рад выслушать тебя, приятель.
— А как же утренние процедуры? Умыться, зарядка. И даже завтракать не будете?
Вольфрам нахмурился.
— Опять шутишь? Не переигрывай!
— Простите, агент Вольфрам, наверное, вы правы.
Огоньки на черной поверхности заиграли более спокойно. ГРОБ сделал паузу в несколько секунд и приступил к своему монологу:
— Во-первых, я очень рад, что вы исполнили вчера мою просьбу и добыли для меня образец из квартиры Кулагина. Это совершенно очевидно биологический продукт, представляющий собой скисшее молоко, или, говоря народным языком, простоквашу. Моей задачей было установить точную дату появления данного продукта в квартире Кулагина. Для этого мне нужно было воспроизвести процесс скисания коровьего молока, три образца которого, в виде продукции местного молочного завода, упакованной в разную тару, были взяты агентом Баргузином вчера же в магазине. Разумеется, мне пришлось ускорить процесс, сделать скидку на условия хранения и некоторые другие обстоятельства…
Из всего этого душемучительного ряда слов Вольфрам воспринял только словосочетание «точная дата». Вместо завтрака он налил себе молока (того самого, «образцы которого…») и терпеливо ждал, когда ГРОБ назовет искомое значение.
«Краткость — сестра таланта, но это не про тебя», — со смирением подумал Вольфрам. Впрочем, такой уж он был, этот черный дурень, и переделать его, вероятно, не представлялось возможным.
— Итак, я утверждаю, что молоко это по жирности и качеству соответствует второму образцу, и было оно налито в тарелку либо вечером двадцать восьмого мая, либо утром двадцать девятого мая.
— Либо в ночь с двадцать восмого на двадцать девятое мая, — добавил Волков.
— Совершенно верно, агент Вольфрам, — подхватил ГРОБ, оставив без внимания сарказм коллеги.
— Ну что ж, похвально, это должно помочь нам в реконструкции событий, — сказал он.
— Спасибо, — ГРОБ зарделся огнями.
— У тебя еще что-то припасено? — спросил Вольфрам, недовольный тем, что все приходится вытягивать клещами. Прям, как тех карликов из сна.
— Да, разумеется. Приступим к «во-вторых». Здесь я позволю себе несколько унизить ваше человеческое самолюбие, агент Вольфрам. Как вам известно, человеческое ухо не способно воспринимать некоторые нюансы речи, особенно произносимой тихо или в бредовом состоянии.
— Это ты о чем? — немного напрягся агент.
— Вот вы здесь пишете, что… — сказал ГРОБ, при этом чем-то щелкнул, и из прорези на гладкой его поверхности вывалился дисплей, на котором Вольфрам увидел собственноручно написанный отчет. — Привожу вашу же цитату: «Склонившись над Дымовым, я услышал, как он, перед тем как потерять сознание, произнес следующие слова: „Убирайся к черту со своей писаниной!“».
ГРОБ предупредительно замигал огоньками.
— А теперь привожу фрагмент сделанной вами записи в кабинете Дымова.
