В тот момент, когда Вольфрам еще только преследовал черную «Волгу», а экипажи ГАИ только собирались гнаться за шальным лихачом, Олег Ляшко совершал не менее головокружительно быстрый забег по двум оставшимся адресам, благо все они располагались довольно близко друг к другу. Сил и дыхалки ему хватало на то, чтобы за несколько минут, напрямую через дворы, через скверы, добежать до нужного дома, в два счета подняться по лестнице, взломать дверь пустующего жилища (они все, как на подбор, жили холостяками), впитать в себя его энергию и осознать, что здесь произошло всего несколько дней назад, когда он побывал здесь вместе с другими «мечеными».
Он не желал никому смерти. И ужасно было сознавать, что он причастен к гибели ученых.
Это не я убил их. Это Легион. Ледяной Улей! — повторял он.
Это ему нужны чужие мысли, чьи-то знания!
Еще недавно Олег помнил только словесный текст формулы, от которой в его голове долго оставался непонятный след:
Но теперь, поднимая из бездны остатки утерянной памяти, заново лепя из них цельный пласт воспоминаний, Олег Ляшко начал отчасти понимать, что это была за формула и зачем она нужна.
Все эти ученые делали Смерть. Только так Олег мог назвать то, что открывалось его сознанию: все эти формулы, словесные и математические, какие-то образы, чертежи установок, — все вместе складывалось в невообразимо сложную картину, в которой не оставалось места Человеку. Мясоедов и другие — они в итоге должны были изобрести Смерть. Разумеется, это было оружие. Но такое, по сравнению с которым ядерное могло показаться детской забавой. Как ни взрывай бомбы — кто-нибудь останется жив. Но после этой — не будет никого. И самый парадокс заключался в ужасающей простоте этого оружия. Один физик изобрел установку, которая показалась интересной химикам, а те, в свою очередь поделились результатами своих опытов с биологами. Три науки соединились воедино, чтобы сплестись в экстазе открытия, которое могло перевернуть все представления о существующем порядке вещей, но никто еще не подозревал, чем все это кончится. Тот человек с красным лицом — он курировал этот проект. Разумеется, и сам не зная его конечный результат.
Не смерти желал Легион — но спасения. Несколько жизней — ради всех.
«Мы хотели забрать эти знания. Навсегда! Но мы можем их забрать только через смерть и исчезновение!»
Так значит, я зря боялся «меченых»?
«Ну конечно!»
— Но откуда вы могли знать, что должно быть? Вы находились под землей тысячи лет! — прокричал Олег.
Не снижая темп бега, шатаясь на уставших ногах, он болтался от одного края тротуара к другому, заставляя прохожих уступать ему дорогу.
«Глупый сор земли! — проревел многоголосый хохот. — Мы знаем все, что можем понять! Вы вовремя пришли! Мы вовремя успели!»
— А если бы мы не появились там, возле пещеры? Вы бы до сих пор ждали? А эта установка — она могла заработать в тот момент!
«На вас лежит печать. Вы бы пришли! Вы всегда приходили, пока мы ждали. Только раньше вы были совсем темны, чтобы хоть что-нибудь понимать, и с вами было не интересно. Потом стали чуть-чуть умнее. Потом еще умнее. Но не настолько, чтобы отказаться от тех плодов труда, последствия которых вам не дано осознать. Вы приходили к нам поколения за поколениями. А мы читали вас. Пещерные люди, кровожадные воины, трусливые рабы, жалкие феодалы, кичливые торгаши. Мы ждали, когда появится Человек, хотя бы немного имеющий право себя так называть. Когда знания ваши и стремления повиснут тонким волоском на лезвии меж двух граней: между Жизнью и Смертью».
О сколько пафоса в ваших словах!
— Но почему вам нельзя было действовать открыто?! — воскликнул Олег.
«Уже ничего не важно. Другие люди могут помешать нам. Ты должен их остановить, всех! Как только ты это сделаешь, мы уйдем!» — услышал он единый спокойный голос.
Остановить? Но как?!
«Никто не должен был знать то, что теперь знаешь ты. Ни один
— Мертв? — Олег удивленно остановился. — Касается ли это меня? Я тоже должен быть мертв?
Легион молчал.
— Я вас спрашиваю! — проревел Олег.
Какая-то женщина в этот момент проходила мимо и от его крика испуганно шарахнулась в сторону.
Олег на бегу пробормотал невнятные извинения, но тут же о ней забыл. Перед ним было последнее место, отложившееся в его искореженной памяти.
Возможно, есть еще адреса, которых он не вспомнил. Но этот пока оставался единственным, манящим к себе.
Он подходил к дому Кулагина, когда увидел черную машину, которая миновала подъезд и отъехала подальше, чтобы спрятаться в густых зарослях деревьев, чьи кроны тяжело нависали над забором детского садика.
Да-да, я знаю, что вы меня поджидаете! — усмехнулся он.
Олег вошел в подъезд и, дойдя до двери с табличкой «Кулагин, к.ф.м.н.», прислушался. Кто-то вошел в подъезд. Двое. Один из них с тяжелой поступью.
