И тут же люди в палатке пришли в движение. Все, кроме полковника. Георгий молча наблюдал за тем, как надвигается здоровенная туша, склоняясь над ним, а где-то за ней, на расплывчатом заднем фоне, мечутся по квадрату палатки офицеры, толпясь и подталкивая друг друга на выход.
— Твое счастье, — полковник грубо похлопал Георгия по щеке. — Но я скоро вернусь. Продолжим беседу!
Когда он вышел, в палатке Георгий остался не один — солдат с автоматом выдвинулся откуда-то из угла, едва он попытался встать. Щелкнул предохранителем.
— Сядь! — скомандовал и показал стволом на опрокинутый табурет.
— Как я, по-твоему, сяду? — с трудом двигая челюстью, сказал Георгий, чувствуя на губах привкус крови. — У меня руки связаны.
Солдат молча перевел «указку» на полковничий табурет, а сам переместился, дозволяя Георгию занять место.
Снаружи доносился топот и гвалт.
— Что там происходит? — изображая простоватую заинтересованность, спросил Георгий.
— Не знаю, — грубо ответил солдат, но по его тону стало ясно, что ему и самому не по себе и хочется понять, что же творится снаружи.
Наблюдая за нарастающим беспокойством охранника, Георгий сделал вывод — происходит что-то необычное. И нет никаких сомнений в том, что это связано с молочным туманом.
Палатка колыхнулась, но не от ветра. Солдат вскочил и, бросив на Георгия настороженный взгляд, держа автомат наготове, шагнул к выходу. Снова скосил осторожный взгляд на Волкова. И только он собрался вернуться на прежнюю позицию, как в палатку ворвался еще один солдат. Как и все, кто входил снаружи, — в противогазе. Сделав несколько шагов, он задержался на секунду, вяло схватился за корпус фильтра, намереваясь содрать с головы ненавистный намордник. И уже очутившись рядом с охранником… вдруг молниеносным движением руки ударил его в шею, а затем, когда солдат начал валиться, ловко перехватил автомат.
— Ну что, велел я тебе сидеть на месте?! — сквозь противогаз прогундосил недовольный голос.
Это был Сиротин.
— Ты?! — Георгий вскочил.
— Погоди, давай руки развяжу!
Сиротин помог ему избавиться от пут.
— Давай переодевайся живо! — пробубнил капитан и начал стягивать с солдата гимнастерку и сапоги. — Живее! Живее! Что ты возишься?
— Фотоаппарат ищу!
— Ну нашел?!
— Нет!
— И черт с ним!
Земля вдруг задрожала, и шум снаружи стал еще сильнее. Ярче стал и свет, пробивавшийся сквозь брезент. Теперь даже в углах палатки исчезли тени.
— Что там такое?! — спросил Георгий.
— Не думаю, что нам следует знать. Тикать надо!
Сиротин вытащил из подсумка солдата противогаз и дал переодевшемуся Георгию.
Оба они выскользнули наружу. Мимо пробежал офицер, подгонявший взвод солдат. Все в намордниках. Офицер пустил солдат бежать дальше, сам остановился и крикнул Сиротину с Волковым:
— Что вы здесь торчите, как дятлы? Бегом на пятый пост!
Где находится пятый пост, они не имели понятия, но в любом случае им требовалось совсем в другую сторону. Можно, конечно, было воспользоваться суетой, но офицер строго выжидал. Вдвоем они справились бы с ним без труда, но внезапно показалась еще одна группа солдат, и пришлось подчиниться.
Вопреки ожиданию, особой суматохи не было. Рядовые и офицеры перемещались по периметру целесообразно, без паники. Если бы они вдвоем попытались бежать, это тотчас бы заметили. Георгий вдруг подумал, что они с капитаном сейчас нисколько не отличаются от остальных солдат. По пути к ним присоединились еще несколько взводов. А вскоре Георгий понял, что потерял Сиротина из виду. Кругом были зеленоватые «слоники», похожие друг на друга как один. И создавалось ощущение, что невысоких ростом из них большинство.
Офицеры приказали солдатам выстроиться в линию, лицом к белому туману. Держать оружие на взводе. Заняв свое положение в ряду, Георгий понял, зачем нужны были светофильтры, — они не давали белизне становиться слишком яркой, чтобы чувствовать тепло, исходящее от тумана. Впрочем, сейчас сияние перестало быть теплым и приветливым. Все люди, выстроившиеся в одну тонкую линию, напряженно смотрели вперед. Свет определенно пульсировал, и если поначалу Георгию казалось, что пульсации совпадают со стуком собственного сердца, то затем вспышки стали гораздо отчетливее и ярче. Появился фон в ушах, похожий на свистящее завывание.
— А-а-а-а! Сейчас взорвется!!! — вдруг истошно закричал кто-то из рядовых и кинулся назад.
Этого единственного сумасшедшего вопля оказалось достаточно, чтобы после долгих четких всеобщих действий внезапно началась паника. Стройная цепь дрогнула, часть солдат бросились врассыпную. Офицеры пытались их остановить, кто-то даже выстрелил, заставляя вернуться, но Георгий не смотрел в ту сторону. Он напряженно вглядывался в туман.
В центре сияния он вновь стал различать линии — как тогда, когда решился пойти к этому теплому светящемуся образованию. Из линий складывались вычурные узоры, предоставляя волю воображению — оно могло лепить из них все что угодно.
