В обслуживании царского стола имелось множество нюансов, познаваемых только опытом. Один из бывших пажей вспоминал: «Особенное внимание и осторожность были нужны при услужении Марии Федоровне. Камер-паж должен был ловко и в меру придвинуть стул, на который она садилась; потом, с правой стороны, подать золотую тарелку, на которую императрица клала свои перчатки и веер. Не поворачивая головы, она протягивала назад через плечо руку с тремя соединенными пальцами, в которые надобно было вложить булавку; этою булавкою императрица прикалывала на груди салфетку. Перед особами императорской фамилии, за которыми служили камер-пажи, стояли всегда золотые тарелки, которые не менялись в продолжение всего обеда. Каждый раз, когда подносилось новое блюдо, камер-паж должен был ловко и без стука поставить на эту тарелку фарфоровую, которую, с оставленным на ней прибором, он принимал и на золотой тарелке подносил чистый прибор взамен принятого. По окончании обеда, таким же образом, подносились на золотой тарелке перчатки, веер и прочее преданное при начале обеда»[408].
Конечно, у мальчишек-пажей были, кроме розог за неловкость, и некоторые бонусы: «Никто лучше пажей не служил – проворные и ловкие ребята, и награда состояла в том, что все конфекты был удел пажей; разборка их всегда происходила в роде штурма, и кто половчее, тот брал сухия конфекты, которыя можно было положить в шляпу, а кто послабее, тому доставалось варенье: куда с ним деваться; и кто из пажей был посильнее, тот у малюток и варенье отбирал»[409].
Даже самая приватная трапеза в Зимнем дворце требовала соответствующей статусу «формы одежды». Это буквально вколачивалось с раннего детства в головы великих княжон и князей. В результате мальчики и девочки буквально срастались с железными и очень хлопотными нормами дворцового этикета. То, что могли себе позволить нетитулованные дворяне, было совершенно недопустимо в стенах Зимнего дворца. Именно поэтому, будучи уже в преклонных летах, императрица Мария Федоровна выходила даже к приватной трапезе в токе со страусовым пером на голове, в платье с декольте с высоко поднятой талией и с буфчатыми рукавчиками. Ее открытую шею украшало жемчужное ожерелье, у левого плеча на черном банте белел мальтийский крестик, белые длинные лайковые перчатки выше локтя и башмаки с высокими каблуками составляли ежедневное одеяние императрицы, исключая торжественные случаи[410].
Фактически придворные трапезы становились стержнем, вокруг которого закручивалась придворная жизнь. Так, балы прерывались на трапезу, для того чтобы по ее окончании снова танцевать. После трапез можно было перейти к карточной игре или посплетничать в уютном уголке гостиной.
При Екатерине II в Зимнем дворце могли «учредить в своих залах… богатый ужин» и по поводу именин обычной камер-юнгферы, при этом «имянинница звала кого хотела, распоряжала, как в своем доме, и на это время все великолепие признавала своею собственностию. Сего еще не довольно: Екатерина сама представала шумному веселию с порфирородным семейством, просила всех не чиниться пред нею, признавать ее за простую гостью, заставляла внуков, внучек плясать с другими по-русски; свобода, удовольствие не прерывались, и удаление Императрицы уносило с собою утехи, оставляя беседе скуку и пустоту»[411].
Императрица Александра Федоровна, описывая свой первый петербургский год, вспоминала: «Мы выезжали очень мало; при Дворе не было ни одного вечернего собрания, но часто давались обеды. По воскресеньям обедали обыкновенно у Maman в платьях со шлейфами и на вечер появлялись опять в том же костюме; вечер проводили у нее в беседе и в игре в макао. Признаюсь, вечера эти ужасно мне наскучили по сравнению с воскресным препровождением времени в Берлине, где мы резвились, болтали и оживленно веселились, и я теперь с трудом могла скрывать свою скуку. Общество на этих собраниях бывало ужасно древнее, в стиле рококо: старые, полуслепые сенаторы, вельможи времен Императрицы Екатерины, находившиеся в отставке лет по двадцати или тридцати!»[412].
Когда в Петербург приехал отец юной великой княгини, на трапезы начали собираться в его комнатах, в которых ранее жил император Павел I: «Мы ужинали в семейном кругу у него в фонаре, обращенном к большой площади. На этих ужинах одни только дамы сидели за столом, а мужчины ужинали стоя»[413].
