Но ведь нельзя же просто таскаться с бокалом в руке: рано или поздно придется хотя бы пригубить его. Вкус у зелья был терпкий и не очень приятный, но Кван продолжал потягивать питье и за удивительно короткое время почти осушил стакан.
Он был в одном из казино, когда ему пришло в голову, что пора бросать пить, если он не хочет, как придурок, слоняться с пустым стаканом в руке. Беда была в том, что Кван сосредоточил все внимание на пассажирах и на немудреном удовольствии гулять среди нормальных людей, а на самого себя внимания почти не обращал.
Пассажиры. Там, в баре, сидели главным образом европейцы. Загорелые, сытые, молодые и средних лет. В комнатах отдыха собрались в основном американцы; они были постарше, выглядели менее преуспевающими и дулись в карты. Ну а в казино, похоже, тянуло одних стариков.
Хотя нет, не только. Тут тоже мелькала миловидная молодежь. Вот, например, рядом с ним стоит загорелая до черноты блондинка и наблюдает за игрой в кости. Женщине было под тридцать. Рослая, стройная, скучающая, она смотрела на кости и костометателей раздраженно-завистливым взглядом. Заметив блондинку, Кван какое-то время исподтишка следил за ней, а потом сказал:
— Прошу прощения.
Она повернула голову и с легкой усмешкой вскинула брови.
— Да?
Кван указал на стол.
— Вы разбираетесь в правилах этой игры?
Разумеется, блондинка понимала, что он норовит подцепить ее, но такого выверта она никак не ожидала. Удивленно фыркнув, женщина сказала:
— Боюсь, что да.
— Боитесь? — эхом повторил Кван и вяло взмахнул бокалом. — Извините, мой английский…
— Ничуть не хуже моего, — сообщила ему блондинка. — Вы откуда?
— Из Гонконга.
— Я из Франкфурта, — сказала она и кивнула на стол. — Сейчас кости в руках у моего мужа, понятно? Вон он, бросает. Пытается выкинуть определенное число. Иногда он выигрывает, иногда проигрывает.
— А сами вы играете? — осведомился Кван.
— Нет. — Она передернула плечами. — Я умею, но мне не интересно. Курт отдыхает, играя, а я — следя за игрой.
— Ну что ж, по крайней мере это отдых, — заметил Кван.
Она снова взглянула на него, на сей раз с легким любопытством.
— А вы разве не на отдыхе? Или вы работаете на корабле?
— О нет, я не работаю на корабле, — соврал Кван и принялся излагать легенду, специально подготовленную ко вторнику: — Я учусь в мореходке, пишу диссертацию о судах такого типа, и компания любезно разрешила мне отправиться в плавание на борту этого корабля.
— Диссертация? О кораблях?
— Суда такого типа, строго говоря, нельзя назвать средствами транспорта, — пояснил Кван. — Никто не пользуется ими, чтобы добраться до определенного места назначения.
— Разумеется, — согласилась женщина. — Тут проводят отпуск.
— Значит, эти суда конкурируют не с самолетами, а с островами.
Женщина рассмеялась.
— Да, полагаю, что так.
— Вот я и пишу диссертацию о том, почему люди выбирают такой вид отдыха, — объяснил Кван, почти уверовав в свою сказочку.
Женщина указала на стол, за которым шла игра в кости.
— Что ж, вот вам и ответ. Все дело в игорных залах. Закон разрешает азартные игры в открытом море.
Кван улыбнулся.
— Когда пишешь диссертацию, следует быть чуть многословнее.
— Думаю, вам это удастся. Меня зовут Хельга.
— Кван.
— Как поживаете?
У нее была сухая, прохладная и крепкая рука. Окинув Квана взглядом знатока, женщина сказала:
— Разве теперь вы не предложите мне выпить?
— О, как бы мне хотелось… — в непритворном смущении залопотал Кван. — Извините, я…
— Нищий студент, верно?
— Именно так, — в присутствии красивых женщин Кван почему-то всегда превращался в ловкого и речистого враля. Показав блондинке стакан, он сказал: — Я могу позволить себе только один бокал каждый вечер.
— В таком случае, — предложила женщина, — позвольте мне угостить вас. Вы пьете шотландское?
Кван взглянул на свои опивки. Эх, была не была.
— Да, — ответил он.
И ошибся. Когда они устроились в маленькой кабинке в малолюдном, но еще оживленном баре и Кван попробовал принесенное официантом в красном пиджаке виски с содовой, вкус оказался совсем другой. Так что теперь он уже и не знал, чем был наполнен тот, первый стакан.
Да оно и не важно. Кван сидел за удобным столиком, средь веселого гомона, рядом с хорошенькой женщиной, которая не переставала улыбаться, даже поднося к губам бокал, и оценивающе разглядывала своего собутыльника. Он говорил по-английски, он приударял за ней и делал вид, будто наконец-то стал самим собой (в отличие от того раба, который ежедневно вкалывал на камбузе, расплачиваясь за удовольствия Квана нынешнего). Он даже выпил второй бокал шотландского, и у него зашумело в голове, поскольку Кван вообще-то был человеком непьющим. Но зато как он прекрасно оттянулся!
Женщина подалась к нему и понизила голос, но с таким расчетом, чтобы он непременно услышал ее.
— Игорный зал закрывается в два пополуночи, а Курт никогда не уходит оттуда до закрытия. Разумеется, я не могу ждать так долго. Не проводите ли меня до моей каюты?
— Провожу, — ответил Кван.
Она колола его сердитыми пальчиками и яростно трясла, пока он не проснулся.
— Мы вырубились!
