Кабинет главврача находился на втором этаже, в холле за лифтами. Указав им путь, странная девица удалилась. Видимо, избегала незапланированных встреч с начальством. Миша с Аней переглянулись: Леонов сделал шаг вперед и, коротко постучав, толкнул дверь. За столом сидел лысый невысокий мужчина. Очки на крошечном лице казались огромными и чужеродными. Несмотря на минимальное сходство с доктором-психиатром из «Кавказской пленницы», Леонов ждал, что он в ответ на их «мы из полиции» нажмет кнопку селектора и спросит:
– Людочка, где у нас оперуполномоченные, следователи и прокуроры лежат?
Но очкарик ничего не нажал и не спросил.
– Вы из милиции? – спросил он.
– Из полиции, – уточнила Аня Рыжова.
Главврач кивнул и снял очки.
– Мне сказали, что вы придете.
Уточнять – откуда информация – не было ни желания, ни времени, поэтому сразу перешли к делу.
– Что вы можете сказать о Мерзликине? – спросила Аня.
– Крайне беспокойный товарищ. Все куда-то спешил.
– Спешил? – переспросил Леонов.
– Да, особенно когда видел Карпова. Начинал суетиться и, будто что-то вспомнив, удалялся.
– Куда удалялся?
– Ну, дел у него много было. Садовником он у нас подрабатывал.
– Пациент психиатрической больницы работал садовником?
– Да, а что здесь такого? Трудотерапия.
– Но острые предметы, лопатки, тяпки… Ими можно поранить кого-то…
– А! Так вы не осведомлены о нашем заведении в полной мере, – заключил главврач с улыбкой пациента на устах. – Дело в том, что у нас находятся в основном легкие. Забор – рабица, как в детском саду, и охрана – два чоповца, библиотекари на пенсии. У нас не было ни одного случая причинения вреда здоровью кому-либо или себе, не было ни одного побега…
– До Мерзликина, – вставил Леонов.
– Ни одного – до Мерзликина, – подтвердил врач, и его улыбка сползла. – Я даже не знаю, чего ему не хватало. У него была отдельная комната. Не палата, а именно комната.
– А что охранники?
– Ничего не видели, – развел руками главврач.
– Кто бы сомневался, – сказал Леонов. – Я могу с ними поговорить? Когда их смена?
– Сегодня и еще, если я не ошибаюсь, следующие дней пять.
– А я бы поговорила с Карповым.
– К сожалению, это невозможно.
Леонов даже замер, приготовившись услышать «сбежал».
– Нет, он, конечно, вас выслушает, но в диалог вступит вряд ли. Так что повидаться вы с ним можете… И даже что-то рассказать ему. Но взаимность вас там не ждет.
– Мудацкое царство какое-то, – сказал Миша Леонов, выйдя из кабинета.
– Это почему еще? – Аня едва сдерживала смех.
– Как они здесь себя ведут? Ты знаешь, мне кажется, что единственные нормальные здесь – это мы с тобой.
– Нормальность определяется большинством. А они здесь в большинстве, – Аня проводила взглядом шепчущего что-то себе под нос старика, – как ни крути!
– Может, убраться отсюда, пока нас не распяли у вазонов на крыльце?
Аня засмеялась. У Миши тоже настроение улучшилось, но расслабляться он не собирался.
– Я к библиотекарям-пенсионерам, а ты – к Карпову, – сказал Леонов и, не дожидаясь ответа, пошел к лестнице.
Знал он этих чоповцев. Большинство этих парней в черной с жирным лоском форме – с амбициями, но без перспектив на будущее по поводу своей замершей в позе эмбриона карьеры. Почти всегда при разговоре с ними складывалось впечатление, что должность охранника, по их мнению, – на одной ступени с топ-менеджером нефтедобывающей компании. И в этой должности они утверждались с надзирательской ленцой и презрением к происходящему вокруг. Мол, и пусть весь мир подождет.
На радость Миши, первый, с кем ему довелось поговорить, таким заскоком не страдал. Старик почти перевернул его представление об охранниках: сумел остаться человеком и, возможно, действительно был когда-то библиотекарем. А может, и учителем истории. Он мог быть кем угодно на пенсии, но не надменным придурком, разговаривающим через губу.
– Привет, сынок, – сказал старик в голубой форменной рубахе с нашивками в виде погон после того, как Михаил представился. – Чай будешь?
– Нет. Пожалуй, откажусь, – неловко улыбнулся Миша.
– Жаль, хороший чаек! Ты знаешь, даже сахара туда не…
– Вы дежурили в ночь, когда сбежал Мерзликин? – перебил старика Леонов.
Охранник сник:
– Да, я. Только вы несколько неверно ставите вопрос! Не в ночь, когда сбежал, а в ночь, когда мы обнаружили, что садовника нет в его комнате. Может, он сбежал еще днем. После трех его никто не видел.
– Трех дня?
– Ага, – кивнул дед. – Может, он вышел через проходную, а те не признаются. А может, вовсе не заметили.
– Как? – не понял Миша. – Он что, может покидать территорию?
– Может. За сигаретами, например. Палатка вон там, за остановкой. А он практически – персонал больницы. Вот и выпускали мы его, когда ему вздумается.
КОГДА ВЗДУМАЕТСЯ, мысленно прокрутил в голове Михаил.
– А было такое, чтобы он на ночь не возвращался? Или возвращался поздно?
Старик пожал плечами.
– В мое дежурство ни разу.
Леонов понял, что по существу у «библиотекаря» выяснить больше ничего не удастся.
– Ну, спасибо.
– Чем могу… – развел руками старик. – Ну а теперь – может, чайку?
Михаил вежливо отказался и пошел искать второго охранника.
