Безвольная ледяная ладонь Марии и безучастное, смиренное ее молчание. Будто она действительно знала, что Олежку искать уже бесполезно. Лучше б она накричала на него, обвинила в бездействии. Но он и сам устал за день. Олежка дружил с одним только мальчиком, который даже в школу не ходил – обучался по какой-то спецпрограмме дистанционно. Сын был не совсем здоров, и в классе с ним мало кто общался. Нет, нельзя, конечно, исключить то, что он мог зайти к кому-нибудь из одноклассников. Он открытый и добрый мальчуган, он мог зайти к кому угодно, кто позовет. Вот это и пугало. Мир переполнен тварями, желающими сделать больно беззащитному. Педофилы, террористы, маньяки… Цели у них разные, а суть одна. И как их ни назови – все они прячутся за обличием человека. Олежку так легко обмануть. Человеческое обличье и обычного взрослого обманывает.
– Он же всех любил. – Маша приподнялась на локтях. – Андрей, мы же его воспитали так, чтобы он всех любил.
Андрей не мог сдержать слез. Отвернулся.
– Ты плачешь? – спросила Мария. – Не надо, он же хороший мальчик. Мы должны им гордиться.
Андрей не верил своим ушам: еще минуту назад жена похоронила сына. А теперь говорила о нем, как о живом и здоровом.
– Конечно, милая, – сказал он и вытер слезы.
– Ой, что это я лежу? – Мария попыталась встать. – Сейчас же Олежек придет, надо кушать разогреть.
– Лежи, Машенька, – остановил Андрей. – Я все сделаю сам.
В кухне у плиты он заплакал. И плакал до тех пор, пока не позвонили в дверь.
Не любил он эти мероприятия. Черствым он так и не стал. Даже повидав расчлененные тела и внутренности, сложенные в тазы, Михаил остался чувствительным к чужому горю.
В подъезде было темно, но, судя по расположению квартир, нужная находилась на втором этаже. Миша поднял руку к кнопке звонка, помедлил и надавил. А потом еще раз и еще. Он слишком поздно понял, что частой трелью звонка мог передать хозяевам квартиры свою тревогу. Прислушался, но ничего не услышал. Поэтому щелчок замка стал полной неожиданностью.
В проеме двери появился высокий широкоплечий силуэт.
– Могу я вам чем-то помочь? – произнес человек неожиданно приятным голосом.
Ехали молча, только женщина иногда всхлипывала. Леонов изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Еще не старики, но погибшему парню вполне могли годиться и в дедушки-бабушки. На вид им явно за пятьдесят. Но представились родителями, чем подтолкнули Михаила к размышлениям. Погибший мальчик учился в седьмом классе, значит, ему лет четырнадцать-пятнадцать. Вывод напрашивается сам собой – ребенок приемный. Хотя… Почему сразу приемный? Может, поздний. Но что-то ему подсказывало, что именно приемный. Они прекрасно понимали, что в обгоревшем трупе узнают своего сына, тем более что обгорел он только со спины. И все же – они держали себя в руках. Если бы не всхлипы женщины, можно было бы подумать, что он везет их в полицейский участок, чтобы они забрали сына домой.
– Андрюша, мы за Олежкой едем? – спросила женщина.
Миша напрягся, соображая, правильно ли он понял вопрос.
– Да, Машенька, он просто заигрался с ребятами, – мужчина шмыгнул носом, и Михаил понял, что он тоже плакал, хотя и не в открытую.
«Плохо, – подумал Миша. – Она действительно не понимает? Она думает, что сын жив?»
Он очень боялся, что в морге, когда придет осознание неотвратимого, женщина может свихнуться совсем. Свихнуться или умереть. Как знал.
К каталке с накрытым телом они подошли медленно. Мужчина все время поддерживал супругу.
– Андрюша, что мы здесь делаем? Это что? Какое-то отвратительное место…
Миша подошел к мужчине и шепнул на ухо:
– Может, вы сами?
– Поздно. Я не смогу ей потом объяснить.
– Андрюша, что ты хочешь объяснить?
– Сейчас, Машенька, сейчас…
Они остановились у тела, и патологоанатом, не церемонясь, откинул простыню. На удивление Леонова, женщина просияла, тогда как мужчина побледнел.
– Олежка! Наконец-то мы тебя нашли!
Мария Андреевна нагнулась и погладила мертвого по лицу.
– Андрюша, что с Олежкой? Он спит?
Мужчина не сдержался и зарыдал.
– Андрюша, почему ты плачешь? Он что… Не спит?!
– Это он, – сказал Леонову мужчина сквозь рыдания.
– Андрюша, он не проснется? – спросила женщина и осела на пол.
Слежку с дома на Дачной сняли. В подвале, как и предполагал Ильин, нашли следы крови. Замытые следы, но они были. Там кого-то убивали под звуки радио «Дача». Ильин понимал, что все было осмотрено и экспертами, и им самим… Но это дом, а вот участку за домом они уделили внимания непозволительно мало. Да, они обошли его, заглянули под каждый куст в поисках тела. Для вывоза трупа необходима машина, а ее нужно оставлять – хотя бы на какое-то время – у забора. Тем самым привлекая внимание. Одно дело, когда проедет машина по пустынной улице, но стоящая у заброшенного дома – это подозрительно как минимум. Выносить тело на себе, даже если машину оставил где-то – тоже привлечет внимание. Труп где-то здесь.
