Помимо д’Орнано арестовали двух его братьев и отправили в Бастилию в компанию к двум заговорщикам 1617 года — Модену и Деажану; супругу маршала выслали из Парижа. Пощадили только Арно д’Андильи, поскольку Ришельё точно знал, что тот пытался уговорить принца ничего не предпринимать, тогда как маршальша д’Орнано, Вандомы и двое приближенных Гастона, Буа д’Энмец и Пюилоран, подбивали его на месть.
Единокровные братья короля не могли допустить мысли, что он уже вырос и способен принимать решения самостоятельно, считая аресты и изгнания результатами происков кардинала. Великий приор Франции Александр де Вандом посоветовал Гастону отправляться прямиком во Флери-ан-Бьер, где тогда жил Ришельё, и, пригрозив ему оружием, добиться освобождения д’Орнано. Гастону достало бы глупости так и сделать, но в ход истории в очередной раз вмешался его величество случай: Анри де Талейран-Перигор, граф де Шале, доверенное лицо Сезара де Вандома, предупредил кардинала об опасности через своего дядю командора де Валансе.
Ришельё немедленно отправился в Фонтенбло и прочитал принцу проповедь, наставив его на путь истинный. Но Гастон был всего лишь игрушкой в руках «старших». Сезар де Вандом теперь затеял похищение кардинала по дороге из Флери в Фонтенбло. Ришельё, в очередной раз предупрежденный Валансе, решил больше не заниматься самодеятельностью, а поставить в известность короля. Людовик XIII прислал главному министру охрану — 60 конных и столько же пеших гвардейцев из дворян. Тут подоспело письмо от губернатора Лиона д’Аленкура: ему сообщили, что Гастон собирается покинуть двор, предварительно убив Ришельё. Людовик вызвал брата на допрос; тот во всём сознался.
Сказать, что Людовик пришел в ярость — не сказать ничего. Он забрал печати у канцлера д’Алигра, уверявшего Гастона, что непричастен к аресту д’Орнано (правительство должно выступать единым фронтом!), и отдал интенданту финансов Мишелю де Марильяку. Но что он мог сделать собственному брату? 31 мая 1626 года Гастон письменно обязался верно служить королю, не плести заговоров, враждебных короне, и немедленно доносить обо всех подобных поползновениях.
Важнее всего на данный момент было обезвредить Вандомов, собиравшихся сделать из Бретани независимое княжество и состоявших в переписке с Субизом и Бекингемом. Ришельё был болен, и Людовик сам отправился в Бретань. По дороге он велел братцу Сезару приехать к нему в Блуа вместе с братцем Александром. Перед отъездом король отправил Ришельё письмо:
«Благодарение Господу, дела пошли на лад, как только Вы ими занялись. Я полностью Вам доверяю и не смог бы найти никого, кто служил бы мне лучше Вас. Прошу Вас не удаляться от дел, иначе они пойдут прахом. Я вижу, что Вы ничего не щадите на службе королю и что многие вельможи держат на Вас зло, ревнуя ко мне; будьте покойны: я стану защищать Вас от кого бы то ни было и никогда не покину. Королева-мать обещает Вам то же».
Несмотря на тревожные письма герцогини де Шеврез, испещренные восклицательными знаками, Вандомы исполнили волю короля. Вечером 11 июня они были в Блуа. Людовик принял их очень тепло, заявив, что сгорал от нетерпения их увидеть. Два дня спустя он опять встал среди ночи, послал за двумя капитанами гвардейцев — дю Алье и де Мони — и велел арестовать своих единокровных братьев и препроводить их в замок Амбуаз[34].
Наученный горьким опытом Людовик знал, что заговор подобен раковой опухоли и зачастую одной операции мало. Почти ежедневные визиты к Гастону графа де Шале, распорядителя королевского гардероба, возбудили его подозрения. В самом деле, спаситель кардинала теперь перешел на сторону его врагов, потеряв голову от любви… к герцогине де Шеврез (хотя он был женат и даже совсем недавно дрался на дуэли, защищая честь своей жены). Графу было 27 лет… «Его податливое высочество», как Ришельё называл младшего брата короля, замыслил бежать и встать во главе «партии противников женитьбы». Герцоги де Лонгвиль и де Невер подбивали на бунт Нормандию и Шампань, граф де Суассон и принц Пьемонтский обещали им поддержку. Теперь Людовик уже ясно видел, что женатый Гастон представляет для него меньшую опасность, чем холостой.
Поскольку Бретань осталась без губернатора, необходимо было срочно заполнить вакансию. Не уведомив ни королеву-мать, ни главного министра, Людовик 23 июня отплыл по Луаре в Нант, велев двору следовать за ним. Гастона он не отпускал от себя ни на шаг — они даже спали в одной постели.
