Новый эдикт о дуэлях был принят в марте 1626 года. Ришелье, несмотря на личную трагедию (напомним, его старший брат был убит на дуэли), советовал королю не казнить дуэлянтов, а лишать их должностей и материальных благ, пожалованных короной, и только в случае смерти одного из участников поединка отдавать второго под суд. Однако Парижский парламент потребовал смертной казни для всех дуэлянтов. Ришельё настаивал: «Никто не может осудить врача, который решился применить новое снадобье, убедившись в недейственности старого». Король в очередной раз прислушался к его мнению и ввел градацию наказаний: за вызов на дуэль — лишение должностей, конфискация половины имущества и изгнание из страны на три года; за дуэль без смертельного исхода — лишение дворянства, шельмование или смертная казнь; за дуэль со смертельным исходом — конфискация всего имущества и смертная казнь; дуэль с привлечением секундантов карается смертью вне зависимости от исхода. При этом Людовик поклялся никогда не миловать дуэлянтов и потребовал от своего секретаря никогда не подписывать грамот о помиловании, а от канцлера — никогда не прилагать к ним печать. Теперь оставалось подтвердить слова делом.
Первым нарушил эдикт герцог де Прален; его удалили от двора и лишили должностей королевского наместника в Шампани, бальи Труа и губернатора Марана. Его пример не остановил Бутвиля — в том же году он убил на дуэли графа де Ториньи, а в следующем ранил барона де да Фретта прямо при дворе и даже не думал скрываться! Это было уже слишком; король послал швейцарских гвардейцев его арестовать. Однако Бутвиля кто-то предупредил, и он со своим родственником и другом графом де Ромадек де Шапелем уехал во Фландрию. Правительница Испанских Нидерландов эрцгерцогиня Изабелла предоставила ему покровительство при условии, что он не станет драться в ее владениях, и даже заступилась за него перед Людовиком XIII. Непреклонный король запретил Бутвилю появляться при своем дворе и в Париже. Тот еще не осознал, насколько всё серьезно: «Раз мне отказывают в прощении, я буду драться в Париже, причем на Королевской площади».
У покойного Ториньи был друг, маркиз де Беврон, который поклялся отомстить за его смерть и со своим оруженосцем Бюке погнался за Бутвилем. Было совершенно ясно, что он не удовлетворится извинениями и словами их конфликт не разрешить. Изабелла всё же попробовала уладить дело миром и поручила эту миссию генералу Амброзио Спиноле, прославившемуся взятием Бреды в 1625 году после долгой осады. 2 февраля тот пригласил обоих врагов к себе на ужин; они для виду обнялись и пообещали забыть вражду, однако сразу после этой сцены Беврон заявил Бутвилю и Шапелю, что вызов остается в силе. Весной Бутвиль приехал в Париж, нашел своего врага и назначил время и место дуэли: 12 мая 1627 года, два часа дня, Королевская площадь.
Секундантами Бутвиля стали Шапель и Ла Берт, а секундантами Беврона — его зять маркиз де Бюсси д’Амбуаз и Бюке. Правда, маркиз был серьезно болен, горел в лихорадке, и ему несколько раз пускали кровь — из руки и из ноги, причем даже в самый день дуэли. Беврон попросил Бюсси остаться дома, но тот возразил: «Простите, сударь, даже если смерть возьмет меня за горло, я хочу драться».
Поединок начался. Бутвиль и Беврон выбили друг у друга шпаги и схватились врукопашную, не пуская в ход кинжалы. Шапель сразил Бюсси, едва державшегося на ногах, а Бюке тяжело ранил Ла Берта. Беврон с Бюке тотчас уехали в Англию, а Бутвиль и Шапель решили бежать в Лотарингию.
Узнав о поединке, Людовик, находившийся тогда в Лувре, немедленно велел главному прево арестовать дуэлянтов. Полиция взяла неверное направление, но ей помогли люди госпожи де Мем, матери погибшего Бюсси д’Амбуаза, которая, несмотря на горе, предприняла немедленные действия, чтобы помешать своей невестке завладеть родовым замком. Два человека, посланные ею в Шампань, совершенно случайно напали на след Бутвиля и Шапеля и сообщили о них куда следует. Их арестовали утром на постоялом дворе, где они остановились на ночь.
Людовик был уже в Версале; Мария Медичи известила его письмом об аресте дуэлянтов. Король немедленно отрядил за ними капитана своих гвардейцев. Преступников привезли в Париж с почетом: в карете, под охраной 140 всадников, к которым по дороге присоединились еще 300 солдат.
В тот же день, 31 мая, король вызвал в Лувр членов парламента и повелел им немедленно расследовать это дело. Наутро начались допросы.
Бутвиль сразу во всём сознался, а Шапель запирался и даже утверждал, что не знает, где находится Королевская площадь.
