Здравствуй дорогой мой, милый Вуди, извини, что пишу редко, ведь у нас осенняя страда. Много всяких забот. На днях ходили с женщинами нашего села заготавливать дрова, не заготовишь дров, нечем обогревать дом зимой.
Осень — пора ягод и грибов. Недавно ходила в болото за голубикой. Целый день ходила по сырым кочкам, с обувью, сам знаешь туговато. Но ничего, справилась, лишь бы у вас на фронте солдатам не было трудно. Живу тобой, живу детьми. Вчера было письмо от нашего сына Эрика, он воюет в двадцати милях от нас, очень не хватает мне его. Каждый день молюсь за вас. Адель и Руби часто спрашивают: Когда вернутся папа и брат с войны? А маленькая Эля сидит, сидит да скажет: А если война завтла кончится, мы будем кусать валенье сладкое, и сахала и хлеба много, много? Бедная Эля, пока у неё одно желание — кушать сладкое! Но ты за нас не беспокойся. Живут же люди, проживем и мы. Надо уметь жить и в трудностях. Вижу тебя, моего родного, пусть похудевшим, измотанным в трудных походах, но не сломленным!
Мы тебя очень ждем, до скорого свидания, твоя Сонья.
От той же Соньи было ещё три письма. Каждое короче другого. Последнее имело такое содержание:
Милый Вуди. Уже несколько месяцев мы не получали от тебя писем. На днях ты мне снился. Ты был таким красивым, стоял на борту корабля и махал мне рукой. Помнишь, ты всегда мечтал путешествовать в море? Я всё ещё надеюсь, что ты жив. Пусть моё письмо найдёт тебя…
Твоя любимая Сонья.
Если в письмах оставалось место, то солдаты писали там же, и отправляли в тех же конвертах, исправляя «Куда» и «Откуда». В эти двадцать минут плакали самые, казалось бы, холодные мужчины и юноши. Они улыбались, сердце ребят переполнялось теплом и надеждой. И они немедленно писали ответы кусками принесённых Джасти углей. А что делать? Бумага и карандаши давно закончились…
Двум раненым солдатам было тяжело писать. За них писала Джасти:
Здравствуй, мама. Сегодня 14 ноября. Я получил сразу два письма. Очень счастлив. Неделю назад меня ранили, но я уже иду на поправку. Как там отец и тётя Роза? Передай всем, что у нас всё хорошо. Надеюсь, моё письмо найдёт к вам дорогу.
Целую, люблю, скучаю. Твой сын Мишель.
Были письма и для тех, кого не было в живых. Джасти извещала родных о том, что их сын, муж или любимый пал на поле битвы:
Нильсон погиб в бою с эльфами 7 ноября, защищая своих товарищей.
Позже, Джасти ушла раздавать письма другим солдатам. Даже для новеньких что-то пришло. Для Юджина тоже было три конверта. И все от того, от кого он их ждал.
Сестра пошла к ротному в последнюю очередь. Без стука войдя в домик, она застала того за стопками карт этой местности. Давно расчёрканные, помятые, Юджин не терял надежды как-то выйти из ситуации. Но сейчас он отмечал места, где раньше были товарищеские батальоны.
Однако, увидев подругу, Юджин слегка улыбнулся и неотрывно смотрел на конверты в руках сестры.
— Она написала, — тихо проговорила девушка и протянула конверты ротному.
Тот схватил их, аккуратно распаковал первое попавшееся и стал читать.
— Дочка растёт, — прошептал он, улыбаясь шире. — Сестра пишет, что она уже хочет в школу.
— Скоро пойдёт, — улыбнулась Джасти.
Но Юджин, кажется её не услышал. Дочитав первое письмо, он принялся за второе.
Медсестра решила оставить его наедине с этими старыми, но очень дорогими листами бумаг.
