Тот оказался крепким и добротным, но сразу же распался, как только отыскали подходящую каменюку.
Внутри оказался разнообразный хлам: котелок, пороховница, старые сапоги, ржавый нож и даже сдохшая смердящий крыса. Итак, зачем сундук с таким добром его княжеской милости, было непонятно.
— По крайней мере отдать это совсем не жаль, — заключил Казимир.
Орест ответил мрачным молчанием, сквозь которое проглядывало колючее разочарование. Хотя на самом деле все складывалось неплохо: работа сделана; оставалось только получить остальную плату, и айда снова в дорогу.
Однако утраченная надежда наживы неожиданно вновь возродилась в сердцах наемников. Особенно после того, как растирая белые нежные руки, на которых виднелись следы веревки, София тихо молвила:
— В сундуке может быть двойное дно…
— И правда, черт побери! — радостно воскликнул Казимир. — Панство никогда бы не затеяло такой комедии с дурного ума.
Они вытряхнули весь хлам из сундука. Дно осторожно разломали и аж подскочили от радости: несколько самоцветов, закатанных в шелк, блеснули и прижались к их рукам. С минуту те руки жадно их перебирали, аж пока Орест произнес хрипловатым голосом:
— Как думаешь, Казимир, сколько за это дадут?
— Хватит нам с тобой лет на пять, — твердо ответил тот.
Оба захохотали, а София остро взглянула на них.
— Знаешь, если бы я был шляхтичем, — сказал лучник, — то сейчас, видимо, напомнил бы себе о слове, которое дал пану Сангушко…
— …но поскольку мы бродяги… — подхватил второй.
— …то славно поделим находку и изо всех сил дадим отсюда деру, — закончил эту сентенцию Казимир.
— И ее тоже возьмем, — Орест потянул пленницу к себе.
— На какой черт? — не понял тот.
— Потому что мы наемники, а не свиньи. Ведь это она натолкнула нас на клад…
Впрочем, Казимир решил не спорить. Сердце его полнилось такой радостью, что он был согласен на все. Главное — еще его доля добычи ждала его, а то, что рядом какая-то шлюха, — не имело никакого значения. Он безразлично махнул рукой, и они отправились в путь.
Направлялись на запад, чтобы добраться Лемберга. Надо было только десятой дорогой обходить Острог…
Широкий болотистый шлях тянулся через сосновый бор. Старый перелесок терпко пах грибами и посыпал землю рыжими иглами каждый раз, как где-то высоко тревожились сильные большие крылья. Кое-где чуялось зверье, словно напоминая, кто тут хозяин, а кто непрошеный гость.
Путники шли бодрым шагом. Казалось, ведет их вперед какая-то высокая цель, которой эти трое преданно служат.
Казимир сыпал шутками, вызывая веселый смех спутников. София, видимо, забыла о своих лихих приключениях, потому что не отставала ни на шаг от мужчин. Особенно от Ореста, которому не жалела теплой улыбки, очевидно, надеясь от него защиты на здешних долгих и опасных дорогах.
В какой-то момент она тихо протянула ему горсть денег.
— Что это? — не понял тот.
— Возьми, это твое, — ответила София, — я взяла их той ночью.
— Но я… я был тебе должен…
— Нет, не должен, — возразила она, — на самом деле мне нужно больше, чем тело и деньги.
— О чем это вы там шепчетесь? — хохотнул Казимир. — Ну и выбрал ты, Орест, себе кралю!
— Ну и что? — ответил тот, невольно скользнув взглядом по ее прелестям. — Конечно, краля, да еще и какая…
Через несколько миль перелесок начал редеть. Толстенные сосны остались позади, зато все чаще радовали глаз залитые солнцем поляны. Впоследствии начали появляться малые сторожки, а то и хатины. Очевидно, неподалеку было село, а может, какой-то город. Впрочем, когда лес закончился, путешественники сначала увидели на холме большой монастырь, окруженный валом и острым частоколом. Внизу плескалась неширокая река, а позади монастыря притулился город.
Над монастырскими стенами возвышалась красивая каменная церковь и украдкой виднелись верхушки еще недостроенных келий. У ворот скрипели две телеги с камнями, и несколько монахов и крестьян вовсю тянули впряженных волов за рога. Те, очевидно, не весьма озаботились строительством, потому что шли скоро, как к исповеди.
Городские укрепления тянулись на полмили. Они были ниже монастырских, однако кое-где за ними грозно торчали боевые башни. Судя по тому, как много в пригороде было сожженных дотла хат, без дела они не стояли.
Брама, которая вела в город, также была каменная. Она врезалась в эскарп вала тяжелым сводом, под которым покоились дубовые ворота. Вверху торчало несколько часовых, довершая собой кирпичный аттик — единственное украшение этого сооружения.
— Город зовется Межирич, — объявил Казимир, подслушав разговор двух женщин.
— Слышал про него, — ответил Орест, — говорят, тут вольготно мятежникам против ляхской шляхты. Пошли туда, купим продукты.
— Не стоит, — усомнился Казимир, — ведь завтра нас начнут искать. Не следует появляться княжеским людям на глаза.
— Глупости, — возразил Орест, — говорю же тебе, таких с виду, как мы, тут не один десяток.
— Можем купить еду в предместье, — вмешалась София.
Наемник покачал головой.
