На лице князя появилась едва заметная радость от полученной победы, и это чувство странным образом передалось Христофу, хотя он более всего жаждал, чтобы король пребывал в хорошем настроении.
Вскоре слуг отпустили, а в зал зашли пятеро вельмож, окружив княжеский трон полукругом. Они подозрительно глянули на Карбовника и Христофа, но Острожский знаком их успокоил.
— Верны ли вы, господа, своему решению, которое приняли в Дубно? — спросил он у них.
— Верны, ваша милость, — ответили те.
— И что хотите сделать?
— Схватим ляшского короля!
— А потом?
— В темницу его.
— Дело нехитрое, — подытожил князь Константин, — но негоже так поступать с помазанником Божьим. К тому же он нам не причинил ничего дурного.
— Не сам ли князь того хочет? — озадаченно молвили шляхтичи.
— Хочу, — подтвердил Острожский, — но не таким образом. Я иначе заставлю его королевскую милость не покидать Башню Каменную.
Князь, наконец, улыбнулся, а в глазах его блеснул лукавый огонек.
— Пане маршал, — обратился он к Богдану Сусла, — вели, чтобы королевских слуг отселили от короля подальше.
Великан кивнул.
После этого Константин Острожский взял в руки серебряный звонок и вовсю в него зазвонил. Где-то за стеной послышалась чья-то поступь, а затем — скрип невидимых дверей. Настенный ковер немного поднялся, и из-под него появилась пышная молодица, что сразу раскраснелась, как роза, от такого количества удивленных и восхищенных мужских взглядов. Смотреть и вправду было приятно, потому что глаза словно утопали в ее роскошной красе.
— Пани Яблоновская, — представил ее князь, и та поклонилась, — вот кто будет лучшим стражем его королевской милости. Сигизмунд Август, панове, обожает и ужасно боится таких женщин, как это милое существо. Он и шага не сделает без ее воли, а мы этим воспользуемся… Опекайте его, душка, пусть король не нуждается ни в нем. Будьте готовы предугадать любое его желание.
Пани Яблоновская поклонилась еще ниже, раскрасневшись еще сильнее. Богдан Сусло учтиво подал ей руку и вывел из зала. Немного озадаченные вельможи попросили разрешения разойтись, и князь их не задерживал. Двух сотников он также отпустил, приказав, правда, вернуться вечером. Было назначено еще две аудиенции.
Христоф в глубокой задумчивости побрел в свои покои, граничащие с королевскими. У соседних дверей уже не было стражи, но на мягком топчане удобно примостилась пани Яблоновская. Она подарила ему белозубую улыбку и провела таким обжигающим взглядом, что курьера кинуло в жар. В покоях он припал к кувшину с водой, будто действительно пытаясь потушить внезапный огонь внутри.
Через четверть часа в его дверь громко постучали. Открыв, Христоф увидел на пороге тучного шляхтича, одного из тех, что был на совете у князя. За ним топталось несколько слуг. Прибывший угрожающе насупил брови и, ни слова не говоря, порывисто шагнул вперед. Слуги двинулись следом, как можно тише закрыв дверь.
— Чем обязан? — спросил Христоф.
— Сукин сын, — рявкнул гость, — это я тебе кое-чем обязан.
— Вон как? — искренне удивился курьер. — И чем же, если ваше соизволение?
Вельможа и его охрана выхватили сабли.
— Мое имя Станислав Данилович, — грозно представился гость. — Теперь ты, надеюсь, все понимаешь.
— Нет, — молвил Христоф, — как не понимаю и того, почему вам хочется моей крови.
— Значит, не понимаешь? — ехидно сказал Данилович. — А вот это у тебя откуда?
Он ткнул саблей курьеру в грудь, где мерцала подаренная в Олеском замке драгоценность. От такой догадки Христофа начал душить смех, хотя мысленно он и отчитал себя за такую неосмотрительность. Действительно, какого черта он не спрятал подарок подальше от людских глаз?
— Я давно знал, что моя жена держит меня за дурака. И даже поклялся, что мокрого места не оставлю от ее любовника, — прохрипел наступая обиженный человек. — И теперь, когда он в моих руках…
— Постойте, пане Данилович, я вовсе не любовник вашей жены, — курьер лихорадочно пытался придумать более-менее подходящее объяснение, — я… я ее посланник…
— Врешь!
— Не вру. Судите сами, если бы я грешил с вашей женой, то разве не спрятал бы эту вещь в самый глубокий карман?
Он снял ее и в самом деле спрятал под полу, очевидно, ни при каких обстоятельствах не собираясь беднеть.
— Тогда объясни, почему пани сделала тебе этот подарок? — шляхтич, похоже, немного успокоился.
— Поскольку я никогда вас не видел, пани дала мне эту вещь, чтобы вы сами меня нашли, — врал Христоф.
— Что ж, ты этого добился, — захохотал гость, — только я все равно тебя порешу, потому что пани Данилович не могла знать, что ее муж в Остроге. Я сказал ей, что еду на охоту…
— Винный погреб! — выпалил Христоф, и шляхтич стал, как вкопанный.
— Чей винный погреб? — переспросил он. — Мой винный погреб?
— Ваш.
— Разве там что-то неладно?
— Именно это и велела передать пани Данилович.
Вельможа вдруг затих, а затем спрятал саблю и приказал слугам выйти.
— Говори, — коротко молвил он, когда дверь закрылась.
Однако курьер теперь не спешил. Он пристегнул пояс со своей саблей и только тогда сухо сказал:
— Во-первых, не подобает шляхтичу так врываться.
