Люси к Рождеству полностью

Ты никогда не забудешь свою первую любовь, а моей была Люси.

Рождество пришло в Тёмную Сторону и я накачивался полынным бренди в «Странных Парнях», старейшем баре на свете. Помещение было набито битком, воздух наполнен весельем, из-под потолка тянулись длинные вымпелы из самых дешёвых газет, какие только можно было купить и, поскольку близилась полночь, гуляки навеселились так, что едва стояли на ногах. Однако все старались держаться от меня подальше, когда я сидел на стуле у барной стойки, потягивая свою выпивку. Я – Лео Морн и этим именем можно пугать людей. Конечно, моя Люси никогда не боялась меня, хотя все говорили ей, что я – негодяй и плохо кончу. Люси сидела на стуле рядом со мной у стойки, улыбаясь и слушая, пока я рассказывал. Она не пила. Она никогда не пьёт.

Музыкальная система играла «Jingle Bells» в исполнении Sex Pistols, верный признак ностальгии владельца бара. Подальше за длинной (и даже изредка протираемой) деревянной барной стойкой сидел Томми Забвение, экзистенциальный частный детектив. В настоящее время он прилагал все усилия для убеждения назойливого кредитора, что его вексель может быть, а может и не быть действительным в этой конкретной реальности. Неподалёку мисс Фэйт, одетая в кожу супергероиня-трансвестит Тёмной Стороны, отплясывала на столе с демоницей-репортёром Бетти Дивайн. Забавные маленькие кривые рожки Бетти выглядывали из-под чёлки длинных тёмных волос.

Князь Тьмы уткнулся в напиток из-за отмены своего телевизионного реалити-шоу, Владычица Тьмы пыталась соблазнить Святого Николая веточкой пластиковой омелы, а северный олень с очень красным носом, сгорбленный и невероятно пьяный, валялся в углу, бормоча что-то об объединении. Ярко сверкающие феи с крошечными крыльями со всех сторон окружали огромную рождественскую ёлку, с фантастической скоростью кидаясь туда и сюда между тяжёлых веток, в какой-то бесконечной игре в пятнашки. Время от времени одна из фей взрывалась, словно фотовспышка, от чистой всепоглощающей радости жизни, прежде чем перестроиться и присоединиться к преследователям.

Просто ещё одно Рождество в старейшем баре на свете. Где мечты могут стать явью, если вы не побережётесь. Особенно в одно время года, когда боги и чудовища, хорошие и плохие люди, объединяются великим старинным обычаем наедаться и напиваться до одури, и выставлять на посмешище свои прошлые привязанности.

Бармен Алекс заметил, что мой стакан пуст и снова наполнил его, не спрашивая. Поскольку он отлично меня знает, то обычно настаивает, чтобы я платил вперёд за каждую выпивку, но даже мерзкий подлый Алекс Морриси понимает, что в Рождество меня лучше не беспокоить. Я отсалютовал Люси своим новым напитком и она запоздало улыбнулась. Моя прекрасная Люси. Невысокая и миленькая, с привлекательной фигурой, густые белокурые локоны над сердцевидным лицом, яркие мерцающие глаза и улыбка, разбивающая сердце. Одета в то же длинное белое платье, которое было на ней сразу перед тем, как она навсегда покинула меня. Люси была... острой как гвоздь, сладкой как запретный плод и столь же честной, как долог день. Я никогда не понимал, что она когда-то увидела во мне. Ей было шестнадцать лет, приближалось семнадцать. Конечно, я намного старше, чем она теперь.

Я вижу её только здесь, в канун Рождества. Я не должен приходить сюда, сам себе обещаю каждый год, что не буду; но всегда прихожу. Потому что неважно, как мне будет больно, я должен увидеть её. Дурачок, всегда говорит она. Я давно простила тебя. И я всегда киваю и отвечаю: Но я себя не простил. И никогда не прощу.

Были ли мы влюблены на самом деле? Мы были очень юными. Когда ты – подросток, всё кажется таким острым и интенсивным. Эмоции кипят в тебе, как приливные волны и внезапная улыбка девушки может взорваться в твоём сердце, словно фейерверк. Поглощённые тем мгновением, пригвождённые взглядами друг друга, словно кролики, пойманные ярким светом приближающихся фар... Да: она была моей первой любовью и я никогда не забывал время, которое мы провели вместе.

Все вещи, которые мы собирались сделать, все люди, которыми мы могли стать,... отброшены прочь, в момент безумия.

Я напомнил Люси, как мы встретились в первый раз – стоя на железнодорожной станции поздно вечером, ожидая поезд, хотя было похоже, что он никогда не приедет. Я посмотрел на неё, она посмотрела на меня, мы оба улыбнулись, а потом мы уже непринуждённо болтали, словно знали друг друга всю свою жизнь. После этого мы стали неразделимы. Смеясь и дразнясь, споря и мирясь, прогуливаясь взявшись за руки и под ручку, потому что мы не могли не касаться друг друга. Бегая в густых лесах под Даркакром, выпивая и распевая ночью после закрытия, хотя мы были несовершеннолетними, потому что владелец был старым романтиком, верившим в юную любовь; а после – медленный танец вместе на булыжной мостовой глухого переулка, под звуки сентиментальной музыки, льющейся из полуоткрытого окна над нами.