Все были согласны в том, что нужны новые данные — более древние и более многочисленные ископаемые находки. Но искать их в Олдувае не было смысла; лопаты ученых достигли скальной основы, возраст которой составлял менее двух миллионов лет. А два миллиона лет — это было, по новым данным, начало плейстоцена. Теперь взоры антропологов со все возрастающим интересом устремлялись еще дальше — туда, где лежал плиоцен, эпоха протяженностью в три миллиона лет. И может быть, где-то в его недрах сохранились остатки более древних гоминид, которые могли бы пролить свет на происхождение австралопитековых и отношения между различными их видами, позволили бы лучше понять природу Homo habilis. Среди древнейших представителей гоминид, возможно, нашелся бы и такой, который уже три миллиона лет назад или даже раньше передвигался на двух ногах. Это были большие ожидания, но когда не видишь, что за горой, можно вообразить там все что угодно.
Меня не волнует, как они выглядят. Мы не можем выяснить их взаимоотношения, пока не знаем, каков их возраст. А об этом нам поведают свиньи.
Ах, эти чудесные свиньи!
Мышлению Луиса Лики была чужда всякая мелочность. Его ум легко скользил из плейстоцена в плиоцен и еще дальше — в миоцен. У Лики не было возможности получить точные датировки, но он полагался на свои приобретенные упорным трудом, хотя и поверхностные, геологические познания, а также на суждения экспертов — впрочем, всегда оставляя за собой право не соглашаться с ними. Для изучения стратиграфии Олдувая он пригласил д-ра Ричарда Хэя из Беркли, который проработал в Африке больше пятнадцати лет. В результате исследований Хэя стены Олдувайского ущелья ныне почти так же хорошо известны специалистам, как небоскребы Пятой авеню тем, кто изучает архитектуру Нью-Йорка. Подобно всем остальным палеоантропологам до 1960 г. и до открытия калий-аргонового метода датирования, Лики при определении возраста находок в рамках третичного периода (см. схему на форзаце) опирался на стратиграфию и распределение ископаемых остатков животных в различных слоях. Работая на маленьких островках и побережье озера Виктория, он по характеру окаменелостей отнес изучаемые отложения к миоцену, хотя абсолютная датировка этого периода была ему неизвестна. Тем не менее благодаря своей разносторонней профессиональной подготовке Лики обладал более тонким «чувством» геологического времени, чем многие его коллеги-антропологи. В то время как большинство ученых указывало для нижней границы плиоцена предположительные цифры в 5-10 миллионов лет, а Кизс выступил со смехотворной датой 900 тысяч лет, Лики широким жестом отвалил минимум 20 миллионов, и последующая датировка с помощью калий-аргонового метода подтвердила его правоту.
