Вдруг генерал, который шел впереди, резко остановился и застыл на месте. Подняв кверху нос, он потянул в себя влажный воздух, как охотничья собака, которая, что-то почуяв, сделала стойку.
– Идите дальше, – сказал он, – я кое-что забыл. Я вас догоню…
– Твою мать! – прошипела Самира.
Она буквально уничтожила взглядом парня из следственной бригады, растянувшегося рядом с ней.
– Неужели нельзя было побрызгаться чем-то менее резким?
Самира посмотрела сквозь живую изгородь и увидела Мартена, который шел в середине кортежа, направлявшегося к трем пристройкам, расположенным в виде буквы «U». От группы отделилась высокая фигура в петушиной маске на голове и повернула назад к замку. В этом зрелище было что-то сюрреалистическое: в огромных нелепых масках, в том, как они двигались гуськом. Все это напоминало знаменитый кадр из «Седьмой Печати»[68] и вызывало дрожь. «Дрянь дело», – повторила Самира. Вдруг неожиданно налетевший порыв ветра раскачал шпалеру и окатил всех ледяным душем.
Она вытерла глаза, вытащила бинокль и направила его на замок. Первая группа RAID[69] медленно, гуськом продвигалась вдоль левого крыла здания. Самира перевела бинокль на пристройки, стоявшие с противоположной стороны метрах в пятидесяти от места, где так же гуськом, вдоль одной из них, ближайшей к окружной стене, двигалась вторая группа.
У нее пересохло в горле: если вдруг начнется стрельба, Мартен окажется в первых кандидатах на шальную пулю. Она направила бинокль на высокого петуха, который уже добрался до фасада замка.
–
Она вскочила и, прячась за шпалерами и наклонившимися вперед кустами, быстро пробежала к постройкам, где бойцы RAID уже врывались в здания, выломав боковую дверь с помощью гидравлического домкрата. Группа исчезла внутри, оставив часовым одного вооруженного бойца. Пригнувшись, Самира ринулась к часовому.
23:50. Человек в лисьей маске повернул выключатель, и просторный ангар осветился мигающим светом неоновых ламп, прикрепленных к металлическим стропилам. Эта часть конюшен была незанята. После того как генерал продал половину своих лошадей, чтобы справиться с текущими расходами на содержание замка и с теми, которых требовал его проект.
По тем же соображениям он продал свою вторую резиденцию в Бретани, очень красивый дом XIX века, стоящий среди сосен на косе, и коллекцию старинных автомобилей. Но теперь взносы начали поступать отовсюду.
– Иди, навести ее, – сказал Лис Кацу, протягивая ему ключ и черный мешок. – И не забывай, что она ничего не должна видеть.
Уловив эти слова, Сервас почувствовал, как с его груди сняли непомерный груз: это означало, что генерал действительно собирался выполнить свое обещание:
Кац снова надел маску, схватил мешок из черной ткани и направился к двери на другом конце помещения, топча ногами солому, настеленную на земляном полу. Он отпер низкую дверь, толкнул ее и посмотрел внутрь. Потом обернулся, снял маску и в полном изумлении вернулся к остальной группе.
– Там никого нет…
Что?
Наступила тишина. И вдруг о цементный пол центрального прохода с металлическим звоном ударился какой-то предмет, явно брошенный из стойла. Вселенная взорвалась. От огромной вспышки задрожали стены, вверх взметнулось облако ржавой пыли. У Серваса было такое впечатление, что это взорвалась его голова. Чьи-то гортанные голоса стали выкрикивать команды, и из каждого стойла начали выпрыгивать люди в касках, с оружием на изготовку. Голоса зазвучали громче:
– Полиция! Полиция!
– Руки вверх! Руки вверх!
– Поднять руки! Вот так! Вы задержаны!
– И здесь тоже!
– Вы задержаны!
– Руки вверх! Руки вверх! Вот так: вы задержаны!
Крики внезапно стихли. Мартен вместе со всеми поднял руки. Дым разъедал ему горло, он кашлял, у него кружилась голова. Когда его окружили, он не сопротивлялся.
– Этого не трогать, – раздался у него за спиной чей-то голос, и по цементу застучали шаги.
Голос был знакомый… Он обернулся и увидел, что к нему по проходу спешат Эсперандье и Самира.
– Леа в надежном месте, – сразу сказала она Мартену.
Он вздохнул с облегчением. Слава Богу,
– Это благодаря ему мы сюда вошли, – сказала она. – Кац нас предупредил…
– Похоже, в последний момент в нем проснулась совесть, – сказал Венсан. – А может, вдруг испугался последствий…
Самира бросила на него осуждающий взгляд.
– Он не внедрялся в группу, – сказала она. –
Сервас буквально буравил жестким взглядом глаза белокурого лейтенанта. А во взгляде, которым ответила ему сникшая тень Рафаэля Каца в наручниках, он прочел печаль и в то же время вызов.
