– Тебе известно, что у налетчиков был код от вашего портала?
– Да, другой легавый мне говорил.
Она вложила в слово «легавый» всю заносчивость, на какую была способна.
– Это ты сообщила код Кевину?
– Я уже отвечала на этот вопрос, чтоб тебя! Вы там между собой сообщаетесь или как? – ответила она голосом, который буквально пронзал холодной яростью.
Сервас никак не отреагировал.
– Ты говорила, что он время от времени к тебе наведывался, пока родителей не было дома, поэтому ты назвала ему код.
– Ну вот!
Все та же спесь.
– А что думал о твоих отношениях с Кевином отец? – спросила Самира, до сих пор не произнесшая ни слова.
Девушка взглянула на франко-китайскую марокканку, задержав взгляд на ее одежде и пирсинге.
– И ты тоже полицейская? Кроме шуток? – осклабилась она.
– Еще раз заговоришь со мной в таком тоне, и я тебе врежу по морде, – сказала Самира.
Аполлина Лантене вытаращила глаза:
– Я буду жаловаться…
– Заткнись.
Голос Самиры ударил, как хлыст. Она впилась суровым взглядом своих угольно-черных глаз в глаза Аполлины Лантене, и та невольно отпрянула, подняв плечи. Реакция этой легавой, да и само ее появление, выбили ее из колеи.
– Так что он думал? – повторила Самира.
– А ты как думаешь? Он Кевина ненавидел. Он хотел, чтобы я положила конец нашим отношениям.
– Как ты познакомилась с Кевином?
– На факультете, на студенческой вечеринке, куда он каким-то образом пролез. Я сразу увидела, что он не такой, как все, ну… не студент. Это меня немножко отвлекло от всех наших придурков, которые проводят время в стремлении изменить мир и все анализируют своим критическим умом, как будто у них есть хоть малейшая идея о том, что такое реальный мир.
– Ну, ты-то, конечно, знаток реальности, – съязвила Самира.
На этот раз Аполлина Лантене отвечать не стала. Сервас прочел, что она была на два года старше Кевина. Что же толкнуло ее в его объятия? Может быть, обыкновенное желание насолить родителям, а может, – пьянящее ощущение
– А для чего вы ищете Кевина? – поинтересовалась она.
– Мы боимся, что с ним что-то случилось, – ответил Сервас, решив быть искренним.
Девушка поморгала глазами, и на ее лице сразу же появилось беспокойство.
– Об этом надо спросить моего отца, – бросила она.
Сервас подался вперед. Его пронизала тревога.
– Почему?
– Он не раз говорил, что это дело так не оставит, особенно когда узнал, что Кевина выпустили. Что он сам им займется. И вид у него при этом был чертовски серьезный и солидный.
– Думаешь, твой отец мог нанять кого-то, чтобы тот занялся Кевином?
– Да, это вполне в его духе… – ответила она, уставившись себе под ноги.
Сервас и Самира переглянулись.
– Это тяжкое обвинение, – сказал он.
– Я думаю, его бабки позволят ему купить что угодно, хоть весь мир. Он презирает людей. Он пытается контролировать мою жизнь, как контролировал жизнь моей матери. Но я не она…
– За что ты его так ненавидишь? – тихо спросила Самира.
– За то, что он богатый идиот, – ответила девушка, – и гребаный эгоист. Это из-за таких, как он, мир вошел в штопор.
Сервас подумал, что жаргонными словечками она старается подчеркнуть свое отличие от отца и свою принадлежность к другому классу. В сущности, это ролевая игра, но девушка играет в нее совершенно искренне.
Он вытащил из кармана фотографию, а вместе с ней выполз пакетик с антиникотиновой жвачкой, почти совсем опустевший. Сколько же он там пролежал? Он отправил пакетик обратно в карман и показал девушке фото Мусы Сарра.
– Ты знаешь этого парня?
– Нет.
– Спасибо, – сказал он. – Больше у меня пока вопросов нет.
– Да без проблем, – отозвалась она, покосившись в сторону Самиры.
– Спасибо, – в свою очередь сказала Самира и подмигнула ей.
Та в ответ улыбнулась.
– Звони судье, – сказал Сервас, когда они вышли из особняка. – Он, конечно, не разрешит нам допрашивать Аполлину и ее отца, но попытаться стоит…
– А пока ждем, можно будет, по крайней мере, получить распечатку их телефонных звонков.
Аполлина Лантене / Ариана Амбрелот.
Бернар Лантене / Кловис Амбрелот.
Кевин Дебрандт / Муса Сарр.
Он понял, что все они, возможно, что-то скрывают. Есть у них некий
