«Веруешь ли ты в учение сына твоего, Мартина?» – спросит священник умирающего отца Лютера. «Верую, – ответит тот, – надо быть негодяем, чтобы этому не верить».[43] Так же ответит когда-нибудь и все христианское человечество.
«Я посмеюсь над ней, как над мыльным пузырем»[44] – восклицает Лютер, когда прочел папскую буллу о своем отлучении от Церкви. «Я обличу эту буллу как нечестивую ложь… ибо она осуждает самого Христа… Вот когда я наконец убедился, что Папа – Антихрист, Рим – престол Сатаны».[45] «Эта сатанинская булла возмущает меня. Никогда еще, от начала мира, Сатана так не говорил против Бога. Страшные богохульства ее превосходят всякое воображение, и никто этого не видит».[46] «Если бы меня не удерживали здесь (в Виттенберге), я поехал бы в Рим, чтобы предаться ярости моих врагов».[47] «Что они могут сделать со мной? Убить?.. И обесчестить как еретика? Но не был ли и сам Христос осужден как „соблазнитель“ и „еретик“?»[48] «Будем же радоваться, что мы удостоились так же страдать, как Он».[49] «Пилат сказал первосвященникам и народу: „Я не нахожу никакой вины в этом человеке“. Но они настаивали, говоря: „Он возмущает народ“ (Лука, 23:4–5). Как „возмутитель“ и „мятежник“, и был распят Иисус. Это Лютер первый вспомнил и напомнил людям так, что они уже никогда не забудут.
«Истины мятежной я не люблю», – говорит Эразм, и с ним согласились все папы, от Григория VII до Пия XI.[50] «А Христос любит», – отвечает Лютер. Вот новое «подражание Христу», неизвестное ни Фоме Кемпийскому, ни Франциску Ассизскому и никому из святых после первых веков христианства.
«Бог был явно со Христом… и так же явно с Лютером… Но оба они не были друзьями существующего порядка», – верно и глубоко понял Гёте.[51] Оба они – «враги существующего порядка», – это и значит «возмутители», «мятежники», но, конечно, совсем не так противоположны тому, как думает мир! А если не так, то
Вера ушла – уйдет и Церковь, и будет вместо нее только «пустой и голый дом».
«Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Матфей, 23:38).
Кто это сделал? Лютер? Нет, чье самое имя ему ненавистно, потому что не только для него самого оскорбительно, но и для Христа кощунственно. «Что такое Лютер? все мое учение – не мое, я ни за кого не распят. Апостол Павел хотел, чтобы верующие назывались не „павлианами“, а „христами“. Мне ли, праху и тлену, давать имя свое[52] детям Божиим?» (Michelet, I, 16). Церковь опустошил не Лютер, а те, о ком он говорит словами апостола Иоанна (Посл. перв., 2:19): «Они вышли от нас, но не были наши».[53] Главная тяжесть вины падает на них, но не на всех: в чем-то повлиял и Лютер на лютеран, опустошителей Церкви.
«Неразличение Духов» – одна из роковых немощей Лютера, а другая – бессилие или недостаточная сила надежды.
Ныне пребывают эти три: вера, надежда, любовь (1 Кор., 13:13).
Вера – от Отца, любовь – от Сына; надежда – от Духа. Эти три – одно, в вечности, но во времени – Первый Завет Отца – вера; Второй Завет Сына – любовь; Третий Завет Духа – надежда.
Многое еще имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить. Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину (toute la verite)… и будущее возвестит вам (Иоанн, 16:12–13).
