Карлсон стоял на холме, в центре безмолвного мертвого города.
Он смотрел на Дом, рядом с которым любой улей-отель, игла-небоскреб или похожее на ящик многоквартирное здание выглядели карликами. Дом, казалось, горел в лучах кроваво-красного солнца. На верхних этажах Дома алый блеск окон становился золотым.
Карлсон подумал, что ему не следовало возвращаться.
Прошло два года с тех пор, как он последний раз приходил сюда. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы захотеть вернуться обратно в горы. Но он остался стоять, околдованный исполинским Домом, его длинной тенью, перекинутой через долину, словно мост. Карлсон недоуменно пожал плечами, безуспешно пытаясь сбросить груз тех дней, когда пять (или шесть?) лет назад он здесь работал.
Карлсон преодолел остаток пути и вошел в высокий, просторный дверной проем.
Пока он шел по опустевшим залам и длинному коридору, его сандалии, сплетенные из коры, будили многоголосое эхо.
Движущиеся дорожки стояли. На них не было ни единой живой души. Он пошел по ближайшей дорожке в темные, будто залитые смолой, недра Дома, и в его мозгу возник глубокий, утробный гул, но он понимал — это был всего лишь звуковой фантом.
Дом напоминал мавзолей. Казалось, нет ни стен, ни потолка, только пол и мягкое шлеп-шлеп его подметок по упругому пластику дорожки.
Карлсон достиг перекрестка, шагнул на поперечную дорожку и инстинктивно замер, ожидая, когда она тронется с места. Но дорожка осталась неподвижной. Он усмехнулся и зашагал дальше.
От лифта Карлсон пошел вправо к аварийным лестницам. Взвалив на плечи свой узел, он начал долгий подъем во тьме.
Когда он достиг Энергозала, то на минуту ослеп. Солнечные лучи, пробиваясь через сотню высоких окон, растекались по причудливым сплетениям пыльных механизмов.
Тяжело дыша после восхождения, Карлсон прислонился к стене. Отдышавшись, он скинул с себя тюк, снял выгоревшую куртку — скоро здесь станет жарко, — откинул волосы с глаз и спустился по узкой металлической лестнице туда, где ряд за рядом, как армия мертвых черных жуков, стояли генераторы. Беглый осмотр их занял у него шесть часов.
Выбрав три во втором ряду, он методично принялся чистить их, смазывать, спаивать оборванные провода, вытирать пыль, убирать паутину, куски изоляции, валявшиеся около массивных оснований.
Пот заливал глаза, стекал каплями на горячий пол и испарялся.
Наконец он отложил веник, поднялся по лестнице и вернулся к своему тюку. Достал бутылку с водой, выпил половину, съел кусок мяса и, допив содержимое, разрешил себе выкурить сигарету. Потом вернулся к генераторам.
Когда стемнело, Карлсон вынужден был прервать работу. Он намеревался спать тут же, но Энергозал действовал на него угнетающе. Он покинул его тем же путем, каким пришел, и расположился на ночь на крыше низкого здания у подножия холма.
Чтобы подготовить генераторы к работе, ему понадобилось еще два дня. Оставалось главное — Распределительный Щит, который находился в лучшем состоянии, чем генераторы, поскольку использовался последний раз года два назад, а генераторы, за исключением трех, сожженных им в прошлый раз, пребывали в летаргии больше пяти (или шести?) лет.
Он зачищал, паял, проверял, пока не остался доволен своей работой. Предстояло последнее, самое сложное.
Все эксплуатационные роботы стояли, застыв в самых причудливых позах. Карлсону осталось перетащить трехсотфунтовый энергокуб. Если бы он сумел снять с полки и погрузить на тележку, не поломав запястий, хотя бы один из них, ему бы, вероятно, удалось без особого труда довезти его до Пускателя. Там следовало установить куб внутри топки. Он едва не надорвался, когда проделал это два года назад, но теперь надеялся на то, что стал сильнее и удачливей. Понадобилось десять минут, чтобы очистить топку Пускателя. Карлсон выбрал тележку и толкнул ее к топке.
Один энергокуб стоял точь-в-точь на нужной высоте, примерно на восемь дюймов выше тележки. Он загнал под колеса тормозные клинья и обошел вокруг полки. Энергокуб лежал на наклонной плоскости, удерживаемый двухдюймовой металлической планкой, привинченной к полке.
Карлсон сходил в рабочую зону, порылся в инструментальном ящике, нашел нужный ключ и вернулся к полке. Планка ослабла, когда он откручивал четвертую гайку. Услыхав опасный треск, он отскочил в сторону.
Куб, сорвав планку, скользнул вперед, помедлил и с гулким грохотом рухнул на днище тележки. Днище прогнулось и завибрировало. Тележка накренилась. Куб продолжал скользить и остановился, когда более чем на полфута повис над краем тележки. Она выровнялась и, подрагивая, замерла.
Убирая клинья, Карлсон готов был отпрыгнуть, если тележка покатится на него. Но она стояла.
Предельно осторожно он покатил ее по проходу между рядами генераторов, пока не оказался перед Пускателем. Он снова застопорил тележку, остановился, чтобы глотнуть воды и выкурить сигарету, отыскал багор, маленький ломик и длинный ровный металлический лист, уложил его, соорудив мост от передка тележки до устья топки, и задвинул дальний конец листа в дверцу Пускателя.
