Пыль внутри бури вспыхнула, как расплавленное золото, в том месте, где пролилась кровь Центуриона. Песчинки кружились в воздухе подобно вытянутым роям светлячков, прежде чем осесть на корпус корабля, где они постепенно почернели и превратились в пепел. Пожиратель Миров вытащил короткий гладий из ножен, пристегнутых к голени, и уже было собрался приподняться, но острие меча появилось у него прямо под челюстью.
— Забавно развлеклись, — промурлыкал Люций, прижимая меч к поддоспешнику, неспособному защитить горло Красного Центуриона. Разноцветные полосы вились вокруг серебряного лезвия клинка посреди воющей бури, но не касались его перламутровой поверхности. — Благодарю тебя, кузен. Я буду упиваться выражением лиц орды твоих дворняг, когда брошу эту голову к их ногам.
Время пришло. Момент, который случался много раз прежде. Люций стоял над поверженным врагом с буйной триумфальной улыбкой, искажающей изрезанное лицо. Простой взмах запястьем, небольшое усилие — и голова предводителя группировки XII легиона скатится с плеч. Люций легко поймал бы голову в руку и поднял её высоко над битвой внизу, чтобы его последователи смогли восхититься, а враги впали в отчаяние. Он будет испытывать равное наслаждение как от одного, так и от другого.
Люций провёл языком по зубам, упиваясь моментом, и вывернул запястье. Лезвие не сдвинулось. Оно так и осталось на горле Пожирателя Миров, не разрезав его. Не было ни священного последнего вздоха, когда показываются дыхательные пути и артерии, не было и трансцендентных звуков раздираемой плоти в момент отделения головы от шеи.
Улыбка Люция превратилась в презрительную усмешку. Брови нахмурились, губы исказил гнев в тот момент, когда он попытался взять под контроль свою руку с мечом. Но конечность сопротивлялась, отказываясь двигаться.
Дрожь и онемение расцвели на кончиках пальцев, спиралью поднимаясь вверх по руке, когда та восстала против него. Мечник зарычал, отпустив плеть так, чтобы она свободно повисла, и зажал запястье другой рукой. Мышцы руки с мечом сжались так крепко, что сухожилия натянулись и стиснули кости в сокрушающем захвате.
Вонь, похожая на запах сгоревших волос, прокатилась по нёбу Люция и заполнила ноздри. Его обзор сузился, он видел, как всё впереди растягивается в длинный коридор, медленно заполняющийся маслянистой водой. Звук затих и сменился пронзительным звоном, от которого барабанные перепонки затрепетали — это был нарастающий крик толпы плененных в его разуме убийц. От головокружения он потерял равновесие.
И тут Люция словно ударило ледяным молотом — мир вокруг снова стал четким. Вздох вырвался из грудной клетки, когда гладий Красного Центуриона ударил его в бок. Широкое бронзовое лезвие вошло в тело по самую рукоять, пронзив броню и черный панцирь, пройдя под сросшейся грудной клеткой Люция, чтобы разорвать внутренние органы. Пожиратель Миров выдернул оружие, и жирный, черный ихор хлынул на фиолетовый доспех неровными пузырящимися струями.
Люций отшатнулся, рука всё еще не слушалась. Наружная поверхность
Яростная буря закружилась вокруг Люция и разнеслась по демоническому миру взрывной волной. Тектонические толчки сбили с ног тех, кто еще сражался. Рвы по всей земле раскалывались, словно зияющие клыкастые рты, заглатывая воинов в бездонные пропасти.
С задыхающимся шипением Люцию удалось наконец–то восстановить контроль над своей рукой. Он опустил меч и услышал звук рвущегося металла, доносящийся снизу. Обшивка корпуса треснула, издав металлический гул, когда неестественные природные силы разорвали её. Разбитый корабль раскололся на части, и перед Люцием разверзлась зияющая бездна.
— Нет! — закричал Люций, глядя на то, как израненный Красный Центурион поднимается на ноги по ту сторону расползающейся трещины. Голова Пожирателя Миров и его смерть принадлежали Вечному. Он одержал победу. Его кровь вскипела при мысли, что кто–то другой сможет прирезать Красного Центуриона.
Нечто вмешалось и помешало славному триумфу, по праву принадлежащему Люцию. Он испытывал подобные ощущения и раньше в те моменты, когда терял над собой контроль. В прошлом ему приходилось испытывать слабую дрожь в конечностях или ледяное онемение, расходящееся по всему телу, но настолько жесткий, овладевший им ступор он испытал впервые.
Люций прижал ладонью висок, крик в его голове становился всё громче и громче. Корпус под ним вздыбился, едва не сбив с ног. Пластины прочной брони скручивались и разрывались как фольга. Корпус «
