Торговались мы долго, я так понял, что он транслировал наш диалог дальше и уже там принимали решение. Они хотели полноценного обучения, но разве я могу за них отвечать?
— Деньги вперёд.
— Что прости?
— Сначала вы устанавливаете эту прикормку, а затем я сам оценю, чего она стоит и выложусь соответственно.
— Прикормка?
— Ну нейросеть это ваша.
Мы договорились, осталось её выбрать. Дриаде было всё равное её назначение, главное сложность. Так что выбирал Убогий по её требованиям и выбрал аж две сразу. Одна увеличивает поток обработки информации, вторая не пойми чего. Командир штурмовой десантной группы. Для Дриады это лишь удобрение, в любом случае она сделает свою и оптимизирует то, что мне нужно. Индивидуальный подход.
Меня поместили в медкамеру.
— Что тут у нас? Оператор навигационной системы, — прочитал Хоткин переданную запакованную коробочку. — И командир штурмовой группы. Обе сразу устанавливать?
— Да. И по осторожнее с ними, — получил он совет.
— Я не впервой. Три часа и будет всё готово.
Спустя три часа на него стали выразительно смотреть два дежурных. Спустя пять уже встали за спиной, но не вмешивались. Спустя восемь он впервые за несколько часов расслабился и облокотился на спинку кресла. В этот момент в медблок зашла делегация из четырёх человек.
— И? Почему Лютый ещё здесь, — сразу с порога обратилась Лина, которая лично держала на контроле всё, что с ним происходит.
Она огляделась. Остальные камеры уже опустели и новых граждан СК с новыми нейросетями отправили на реабилитацию после операции.
— Восемь часов! Ты ему мозги спалил?
— Да жив он. Живее не куда. Отчёт составлю позже.
— Кратко и сейчас, — потребовала она.
Ходкин распечатала несколько осциллограмм и передал ей.
— Две нейронки установились штатно, на этапе первичной распаковки начался сбой… не совсем сбой, но распаковка пошла не штатно. Я не сразу обратил на это внимание, ведь у него рабская в качестве базовой стояла.
— Так сейчас то всё в порядке? Нейросеть ему установили?
— Установили. Всё в порядке. Вот только у него определяется только рабская нейронка, остальных нет.
— Как нет?
— Вот так, — развёл он руками. — Не определяется. Рабская стоит, а наших нет. Даже в качестве надстройки не видно.
Лина смотрела на странные показания мозговой активности. Вот до операции, перед внедрением, после, а вот здесь началась её распаковка. Нейросети стремились создать новые нейроны, узлы и дотянуться до определённых участков мозга, но их буквально начало растягивать во все стороны и разрывать.
— Его состояние?
