— Мне по хрену на это если честно, — ровно качает головой Сергей. — Меня больше волнует то, что ты до сих пор ему не рассказала…
— Некогда было.
— Да ну?! — недобро сверкает глазами Сергей. — Почти неделя прошла…
— Правда, никак, а по телефону такое не скажешь, — кусаю губу.
— Тогда давай я, — сухо брякает Лютый. — У меня не бываете таких проблем. Я найду как и когда…
Было рот открываю, послать его лесом, как совсем рядом звучит голос Тимура:
— Потом заеду…
Дверь с лёгким скрипом распахивается.
— О, здоров, — улыбается Гончий, словно не было серьёзного разговора с отцом.
— Привет, — отзывается Сергей и мужчины обмениваются дружескими объятиями и хлопками по спинам.
— Ты на ужин?
— Типа того, но меня несколько минут сорвали, — хмурится Лютый.
— Да, мне только что… — не договаривает Гончий, но явно они поняли друг друга. — А ты тут что делаешь? — наконец на меня обращает внимание Тимур.
— Тебя искала, и вот… встретила, — киваю неопределённо на Лютого.
Замолкаю, когда из кабинета выходит отец Тимура.
В скудном свете коридорных светильников он кажется ещё мрачнее. Крепкий, приземистый…
— Здравствуйте, Валид Ибрагимович, — Лютый с почтением коротко кивает Мамолаев старшему.
— И тебе, Сергей. Рад, что ты на меня время нашёл, — мужчины обмениваются рукопожатиями.
— Простите, вроде к вам, да теперь уже нужно уезжать, — хмурится Сергей.
Мамолаев старший косится с неудовольствием на сына, опять на Лютого:
— Ну тогда, как освободишься…
— Спасибо, — кивком благодарит за приглашение Серёжа, а я жмусь к стене как неприкаянная. Нет, этот статус меня вполне устраивает… особенно, когда вокруг столько опасных и мрачных личностей. И я не против незаметности!
— Ну тогда, ступайте! — дозволяет Валид Ибрагимович. — Может быстрее закончите, и всё же к нам присоединитесь. Не забывай, ты ведь как член семьи, — придерживая Лютого за плечи, Мамолаев старший вроде как улыбается в усы, но только его взгляд касается меня, лицо вновь становится непроницаемо суровым:
— И вам, всего хорошего, — не дожидаясь моего ответа, уходит дальше по коридору — в сторону столовой.
— Не обращай внимания, — из неутешительных мыслей, что его отец меня совсем невзлюбил и при этом — ни за что! Вырывает Тимур, мягко подгребая к себе: — Он всегда такой. Даже со своими. Но зато справедливый. А ты, — ещё шире лыбится, — совсем непослушная, — тянет игривым тоном, в объятиях сжимая. — Наверное, воспитывать тебя буду, — шутливо смеётся, губами в мои впиваясь, но коротко.
Спасибо, что не опошляет момента. Мы ведь не одни! А нежности и поцелуйчики на глазах других меня смущают. Другие — пусть, но не я!
И даже этот странный поцелуй в присутствии Лютого — очень неудобен! Словно под карательным мечом… вместо покаяния, богохульствую, поэтому уворачиваюсь от очередного поцелуя:
— Зачем меня воспитывать? Разве я такая… плохая девочка?
— Непослушная точно! А нас принято… чтобы мужья воспитывали непослушных жён!
— Ты ведь несерьёзно, — пристально смотрю за реакцией Тимура, в надежде увидеть, что он глупо шутит и на самом деле так не думает.
Он открыто ржёт:
— Варюш, у нас принято…
— А у нас нет, Тим. Вместо воспитания лучше подумать, что было не так!
— А что было не так?
— Мне было неуютно! Прошу, впредь не оставляй меня одну в чужой компании!
— Какой чужой? — перестаёт смеяться Тимур. — Женщины моей семьи чужие? — щурится, искренне не понимая, что мне они ЧУЖИЕ! Не знаю, что читает на моём лице, но примирительно кивает: — Да, наверное ты права, но они скоро станут тебе семьёй, — резонно подмечает.
— Скоро, — и я соглашаюсь, — но пока я никого из них не знаю, и мне… Может, пойдём уже? — тяну с мольбой, ощущая себя совсем не в своей тарелке.
— Конечно, только у меня дела образовались, и мы не сможем продолжить свидание, — виновато отзывается Тимур. — Надеюсь, без обид, что у нас опять всё обломалось?
Кошусь на Лютого, так и желая скривить лицо и показать язык: «Вот видишь! Не виноватая я! Ситуация вечно ко мне задом!», но не позволяю себе едкой реплики и недопустимого жеста.
— Всё нормально, — выдавливаю улыбку для глаз жениха. — Тогда мне такси бы вызвать.
— Зачем? Мы подбросим, — к Сергею поворачивается Тим.
— Нет-нет, — торопливо заверяю, а в унисон мне Лютый:
— Не уверен, — категорично качает головой.
— Понял, — посерьезнев, кивает Гончий. — Щас решу вопрос…
И решает! Домой меня отвозит его двоюродный брат. Фарид.
За всю дорогу он не роняет ни одного слова, но нет-нет, да и бросает на меня задумчивые взгляды.
Проклятие продолжается!
С Тимуром не вижусь ни в этот вечер, ни на следующий, но ближе к ночи звонок от него поступает:
— Прости был занят! Твои уже в курсе, завтра встреча наших родителей. Посидим в ресторане узким кругом.
— Хорошо, — киваю с готовностью.
— Это будет тихая помолвка, — как бы невзначай роняет Тимур.
— Уже? — ахаю новости. — Твой отец согласился?
