— Тео, ты меня слышишь?
— Д-да… — Она нехотя поднялась и расправила платье. — А-а..
— Что?
— Нет, ничего. Приятных снов, милорд.
Она хотела спросить, ждать ли ей мужа, но передумала.
Альтан ничего не ответил, даже не посмотрел ей вслед.
Но он пришел. Позже, когда Теона уже забралась в постель. И зажег лампу, которую уже погасила горничная.
Первым порывом было натянуть одеяло до самого носа. Альтан стоял у кровати и смотрел на Теону, но ничего не просил и не приказывал. Вот только чего, собственно, он еще не видел? Он купал жену и трогал… везде. Теона выскользнула из-под одеяла и хотела встать, но Альтан не позволил.
— Не надо, пол холодный, — произнес он с хрипотцой в голосе. — Сними сорочку.
А сам он был одет: светлая рубашка небрежно заправлена в брюки.
Теона повиновалась, запуталась в рукавах и чуть не упала. Альтан освободил ее от сорочки одним рывком и, придерживая за спину, по-хозяйски накрыл грудь рукой, сжимая пальцы: сначала одну, потом другую. Теона сдавленно охала… и дрожала.
— Точно мышиный хвостик, — вздохнул Альтан. — Ложись на живот.
Теона обняла подушку и зарылась в нее лицом, отдаваясь во власть ощущений.
Альтан легко коснулся спины, погладил поясницу, дотронулся до ягодиц. Теона дернулась — не столько из-за боли, сколько из-за страха, что ее опять отшлепают.
— Мышка, Мышка… — пробормотал Альтан. — Маленькая трусишка.
Теона приподняла голову, чтобы ответить, что ничего не боится, и в нос ударил мятный запах.
— Это что? — тут же спросила она.
— Лежи смирно.
Она успела заметить, как Альтан зачерпнул бальзам из баночки. Долго гадать, зачем, не пришлось: он нанес бальзам на ягодицы и стал растирать его медленными и плавными движениями. Сначала защипало, но потом саднящая боль исчезла.
Альтан перевернул Теону на спину и, нависнув сверху, начал целовать, очень нежно и бережно. Губы, висок, шея. Ключицы и плечи. И грудь, отчего внизу живота разлилось приятное тепло. Живот и бедра.
Она сжимала пальцы, комкая простынь, потому что дотрагиваться до себя муж не позволял. Теона попыталась снять с него рубашку, но Альтан тут же огрызнулся.
Ей не хватало его обнаженного тела. Она тоже хотела касаться и целовать. И впиваться ногтями не в матрас, а в кожу.
— А-а-аль… — застонала Теона, когда он развел ее ноги и поцеловал бедро с внутренней стороны, очень близко к промежности.
А он целовал еще, и еще, и еще… И лизнул языком… там… задев какую-то чувствительную точку…
Теона потеряла ощущение реальности. Она никогда не испытывала ничего подобного. И не представляла, что мужчина будет целовать ее интимные места. И лизать. И… сосать? О, нет…
О, да-а-а!
Дыхание сбилось, в глазах потемнело, и там, внизу, как будто что-то взорвалось. Что-то теплое, нежное, мягкое… И разлилось по телу сладкой негой. Теона переживала нечто нереальное.
— Мышка?
Голос Альтана прозвучал рядом с ухом, и, вздрогнув, Теона открыла глаза. Муж лег рядом, подпирая рукой голову. В его взгляде она почувствовала… тревогу?
— Как ты, Тео?
Вместо ответа она обняла его, крепко-крепко.
Несмотря на полученное удовольствие, на языке вертелось много вопросов.
«Почему ты не раздеваешься, Аль?»
«Теперь я точно твоя жена, да?»
«Мне не было больно, это… нормально?»
Но она не задала ни одного. Не успела, потому что… уснула.
Теона выглядела… очаровательно.
Кажется, женщины именно так описывают красоту?
Прекрасно. Восхитительно. Завораживающе.
А у Альтана в голове возникло лишь одно слово, когда он увидел Теону перед балом: «Моя!» И вновь возникло желание закутать ее в шали, а лучше запереть дома.
Не получится.
Во-первых, он в прошлый раз все испортил, а, во-вторых, Карл настаивал на присутствии Теоны на этом приеме не просто так. Он хотел показать иностранным гостям, что детей свергнутого короля не преследуют, что они обласканы новой властью, а их жизнь устроена и спокойна.
Что ж, они с Теоной докажут всем, что счастливы вместе, а потом Альтан увезет жену в провинцию, подальше от столицы.
— Ты прекрасно выглядишь, Тео, — произнес Альтан, кашлянув.
— Спасибо, милорд, — просияла она.
Элина еще раз поправила безупречно лежащие кружева на платье и, наконец, отошла в сторону. Мышка права, терять хорошую горничную из-за того, что та осмелилась пожалеть хозяйку, не дальновидно. Если бы она соврала или поддержала Феб, тогда — да.
Эмиль быстро разобрался с прислугой. Альтан без сожалений уволил троих, а потом подумал и решил, что возьмет с собой только горничную Теоны и своего камердинера. И секретаря, конечно же. Куда же без Эмиля! А остальных либо оставит присматривать за городским домом, либо рассчитает. В провинции люди не такие злые, как в столице, он наберет прислугу из местных.
— Это мне? — ахнула Мышка, когда Альтан открыл бархатную коробочку.
— Это твое, — ответил он, беря в руки колье из драгоценных камней. — Твое приданное. Ты не помнишь? Украшения хранятся у меня, но они твои.
— Не помню. — Она повернулась, чтобы ему было удобнее застегнуть колье.
Альтану показалось, что в ее голосе промелькнуло разочарование.
«Это мне?»
