основную часть пути проходим без проблем. Отсутствие крупных сёл и деревень, гарантирует низкую активность потенциального противника. Когда выходим к первому крупному селу — Морозовке, решаю обойти её с левой стороны. Справа мы уткнёмся в жилой массив с плотной застройкой, а вот слева есть шанс проскользнуть незамеченными к самой Р158.
Когда подъезжаем к дороге местного значения, которую для реализации данного плана нужно пересечь,
привычно кошусь на Павла сидящего сзади. Парень подтверждает, что активность вокруг отсутствует. Командую
Кире и машина ползёт вперёд, взбираясь на асфальт. Когда уже выкатываемся наверх и поворачиваем направо,
чтобы проехаться в поисках нормального спуска, сзади раздаётся голос Яны.
— девочка на дороге.
Недоумённо оглядываюсь, рассчитывая обнаружить на асфальте детский труп. Но нет. Там действительно девочка лет десяти или чуть меньше. Стоит посередине полосы асфальта, склонив голову и смотря на колонну.
От нас до неё метров пятнадцать. Перевожу взгляд на Павла. Тот уже успел оглянуться и теперь озадаченно пялится в монитор.
— Её чипа нет. Или она без него, или я почему-то его не вижу.
Хмыкнув, бросаю ещё один взгляд на ребёнка, который так и стоит на дороге. Колонна тоже остановилась. Слева на обочине мелькает женская фигура. Людмила, выскочив из машины, медленно идёт к девочке. Какого хера?
Вжимаю кнопку на рации и рявкаю.
— Никому не приближаться к объекту! Руслан — на прицел её. При агрессии — стрелять!
Вижу, как корректируется направление ствола пулемёта. Люба берёт странного ребёнка на прицел. А вот её бывшая коллега продолжает медленно продвигаться к девочке. Матерясь, распахиваю дверь, выбираясь наружу.
Огибаю автомобиль и вскидываю “Ястреб”, беря ребёнка на прицел. Кричу.
— Назад! Вернуться в машину!
Женщина оборачивается ко мне. На лице явное непонимание. Отвечает достаточно громко, чтобы я услышал.
— Это же маленькая девочка. Ей просто нужно помочь.
На момент теряюсь, не зная, как отреагировать на такое явное неподчинение приказу. Автоматически перевожу взгляд на девочку. Смотрит на меня с укором, губы надуты. Вроде И нет явной угрозу с её стороны. Отсутствует оружие или кровь на одежде. Единственное чем запачкано синее платьице с рюшками — это земля. Но сердце всё равно колотится, как бешеное. Какого блядского хера она тут делает? Вдалеке от населённых пунктов, одна,
без сопровождения. И выглядит при этом абсолютно спокойной.
Хлопают двери. Сзади приближается Яна, тоже взявшая ребёнка на прицел. На обочине слева вижу Анну,
сжимающую в руках “Единорога”. Логично. Вдруг эта мелкая окажется бронированной. Ещё раз пытаюсь развернуть Людмилу назад. Кричу.
— Вернуться к колонне! Выполнять приказ!
На этот раз она даже не отвечает. Только чуть поворачивает голову и снова идёт вперёд, бормоча себе что-то под нос. До девочки ей осталось всего метров пять. Левой рукой достаю рацию и вжимаю кнопку.
— Егор, Елизавета — в голову колонны. Выставить охранение, при любой активности открывать огонь.
две замыкающие машины ревут моторами и выворачивают, объезжая технику, остающуюся на месте. Возвращаю левую руку на “Ястреба” и напряжённо слежу за происходящим впереди. По хорошему стоит открыть огонь. Но нет понимания, как это существо может отреагировать. В том, что это обычный ребёнок, я сомневаюсь. Да и если это вдруг окажется так, а у меня просто зашкалила паранойя — бывшей монахине ничего не угрожает. Но вот в случае, если девочка в грязном синем платье окажется угрозой, то в ответ на выстрелы можно ожидать чего угодно. Поэтому я просто жду.
Когда до ребёнка остается около метра, Людмила поворачивается к нам с улыбкой на лице. Кричит.
— Видите. Я же говорила — ей просто нужно помочь. Девочке нужна семья. Командир — ты будешь её отцом. А
Диана и Яна — старшими сёстрами. Люба — тётей. Руслан — братом. Она выбрала вас.
Секунду молчу, пытаясь уложить услышанное в голове. Отвечаю.
— А остальные?
Женщина пожимает плечами.
— Они могут стать слугами. Или умереть. На их выбор.
Вижу, как из за фигуры бывшей монахини выглядывает улыбающееся детское лицо. Глаза с хитрым прищуром смотрят на меня. Сглатываю слюну. А через секунду они начинают двигаться в нашу сторону. Цель полностью закрыта фигурой Людмилы. Стрелять невозможно.
Когда в голове появляется мысль, что надо приблизиться и обойдя её сбоку, поразить огнём, чуть не шагаю вперёд. Останавливаю себя в последний момент. Откуда у меня, блядь, взялась в голове настолько тупая идея?
Почему я не отдал приказ открыть огонь, как только мы её заметили? Маленький ребёнок с чипом, который не видит “радар” — это же стопроцентная угроза.
Перевожу ствол оружия на бывшую монахиню, целясь ей в лицо. Кричу.
— Огонь!
Замечаю, как дёргается из стороны в сторону ствол пулемёта на “Барсике”. Со стороны Анны слышится голос.
— Может стоит поговорить с ней. Ведь это просто ребёнок.