30-е годы двадцатого века. Великая депрессия охватила Соединенные Штаты, но на юге кроме того по-прежнему сильны расовые предрассудки. Чернокожий пастор методистской церкви маленького города в штате Техас найден повешенным прямо в ее стенах. Полиция бездействует — шериф многим обязан местному богачу Эллису, сын которого Конрад держит в страхе всю округу и явно повинен в смерти священника. И тем не менее земное или небесное правосудие свершилось: день похорон брата Келвина стал последним в жизни самого Конрада. Вину за смерть белого убийцы взял на себя Дэвид Рейнуотер, сдержанный и немногословный человек, недавно поселившийся в местном пансионе. За те несколько недель, что Дэвид провел в городе, он успел стать поддержкой и опорой для всех бедняков в округе, и смог заставить Эллу Бартон, молодую, привлекательную вдову, вновь поверить в любовь.Он не совершал преступления и все-таки готов ответить за него. Почему? И почему судьба дала им с Эллой Баррон всего несколько дней счастья?Новый роман знаменитой Сандры Браун, мастера любовно-криминальной прозы, ответит на эти вопросы и подтвердит печальную и в то же время прекрасную истину: настоящая любовь стоит того, чтобы заплатить за нее любую цену.Впервые на русском.
Я написала эту историю в перерыве между сочинением двух других книг. Я посвящала ей каждую свободную минуту и старалась вернуться к ней при малейшей возможности. Своему агенту и другим партнерам я сообщила о ней лишь после того, как она была закончена. Поскольку эта книга значительно отличалась от всего того, что я писала на протяжении последних двадцати лет, я страшно переживала за ее судьбу, однако отклики на «Ливень» превзошли мои самые смелые ожидания.
Вот те люди, которым я выражаю особую благодарность: мой муж Майкл Браун, первым прочитавший эту книгу, мой агент Мария Карвейнис, редактор Мэрисью Руччи, издатели Каролин Рейди, Дэвид Розенталь и Луиза Берк, помощник издателя Эйлин Бойл, менеджер по рекламе Трейси Гест, а также другие сотрудники Simon&Schuster и Pocket Books. Эта книга увидела свет их стараниями.
— Скажите, а вы не продадите свои часы?
Пожилой мужчина поднял голову. Женщина, задавшая этот вопрос, склонилась над прилавком. Здесь, под стеклом, лежала всякая всячина: табакерки, старинные бритвы с костяными ручками, солонки с изящными серебряными ложечками и различные украшения, видимо, приобретенные хозяином по случаю.
Однако внимание покупательницы было приковано к часам владельца магазинчика.
С виду ей и ее мужу было лет сорок с небольшим. Эти золотые часы должны были казаться обоим чем-то совершенно необыкновенным — этаким кусочком роскоши из другой эпохи. Сами супруги были одеты как активные члены какого-нибудь загородного клуба. Подтянутые и загорелые, они отлично смотрелись вместе — ни тот, ни другая не уступали партнеру в привлекательности.
В этот городок они приехали на щегольском автомобиле, который выглядел на пыльной парковке перед антикварным магазинчиком не совсем уместно. За те полчаса, что они пробыли здесь, их внимание успели привлечь разные вещицы, но купить они собирались самые качественные — судя по всему, эти люди отличались безупречным вкусом.
Владелец магазинчика как раз выписывал им чек, когда женщина спросила его о часах. Он бережно прикрыл рукой золотую «луковицу», висевшую в петле жилета, и с улыбкой ответил:
— Нет, мэм. Я не могу расстаться с этими часами.
Она улыбнулась в ответ. Это была улыбка женщины, не сомневающейся в своей привлекательности.
— Даже за хорошую цену? Сегодня такие часы уже не увидишь… Новые выглядят… слишком новыми. Они сияют так, что кажутся какими-то… дешевыми, что ли. Лишь тусклый свет, который появляется на золотых украшениях и на часах со временем, придает им шарм.
Ее муж, изучавший до этого содержимое книжных полок, тоже подошел к прилавку. Желая получше рассмотреть часы, он слегка наклонился вперед.
— Высокопробное золото?
— Видимо, да, хотя я никогда их не оценивал.
— Мы бы купили их у вас даже без оценки, — заметил мужчина.
— Прошу прощения, но эти часы не продаются.
Вновь склонившись над прилавком, хозяин магазинчика продолжал записывать их покупки. Иногда боли в суставах пальцев, вызванные хроническим артритом, здорово затрудняли подобную перепись, но старик считал, что компьютеру в антикварной лавочке не место. К тому же он не верил этим новомодным штучкам.
Считал он тоже по старинке — в столбик на листе бумаги.
— С налогом на продажу выходит триста шестьдесят семь долларов сорок один цент.
— Звучит не так уж страшно. — Мужчина достал бумажник из крокодиловой кожи и вытащил из него кредитную карту. — Добавьте сюда две бутылки воды. — Передав кредитку хозяину, он направился к небольшому холодильнику со стеклянной дверцей.
Холодильник тоже был здесь не слишком уместен, но мучимые жаждой покупатели задерживались в магазинчике подольше, если под рукой была вода.
— Вода за счет заведения. — Хозяин поднял глаза от своего списка. — Прошу вас! Не стесняйтесь.
— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
— Не стоит благодарности, — улыбнулся в ответ хозяин. — Как-никак, это моя самая большая сделка за выходные.
Достав из холодильника воду, мужчина передал одну бутылку жене, после чего расписался в квитанции.
— И часто к вам заглядывают приезжие?
Владелец лавочки кивнул:
— У меня постоянно задерживаются те, кто не особенно спешит к месту назначения.
— Мы заметили ваш рекламный щит, — пояснила женщина. — Любопытство пересилило все другие чувства, и мы решили заглянуть.
— Аренда этого щита обходится мне недешево. Рад слышать, что расходы все-таки окупаются, — с этими словами хозяин начал аккуратно заворачивать покупки в тонкую бумагу.
Мужчина окинул взглядом помещение, а потом посмотрел в окно, на парковочную стоянку. Там, как и прежде, стоял только их автомобиль.
— Как у вас идут дела? Успешно? — В этих вопросах можно было услышать нотки сомнения.
— Скорее сносно. Эта торговля для меня не столько бизнес, сколько хобби. Помогает держать себя в форме. Не дает расслабиться на пенсии.
— А где вы работали раньше?