Ливень без туч полностью

Сахаджо говорит, что те, кто сошел с ума в любви, кто потерял голову в любви, - каждая клетка их тел трепещет от радости. Естественно, когда душа становится блаженной, это блаженство души излучается по всему телу. Тело просветленного излучает его просветление. Из каждой клетки тела просветленного существа начинает распространяться аромат его просветления. Это становится очевидным, потому что тело так близко к душе. Твоя ситуация прямо противоположна: от твоей души исходит запах тела. Когда ты говоришь о душе, в девяноста девяти процентах случаев ты подразумеваешь тело. Тела просветленных существ выдают аромат их душ. Даже если они говорят о теле, в девяноста девяти процентах случаев они подразумевают душу. О тех, кто сошел с ума в любви, Сахаджо говорит: тело трепещет... Душа уже танцует, и с ней начинает танцевать тело - как танцует танцовщица, и ее хангри, колокольчики на щиколотках, тоже дрожат и танцуют. Когда ее ноги касаются земли, поднимается пыль, и тоже начинает танцевать вместе с ней, и вокруг нее образуется циклон. Точно так же, Сахаджо говорит: тело трепещет, нога спотыкается, утрачен контроль...

Теперь танец - это уже не техника - какие-то шаги, движения, ритм, последовательность. Это не танец профессионального танцора. Это танец того, кто безумен от Божественной любви.

... Нога спотыкается, утрачен контроль. Теперь в танце нет порядка. Теперь они танцуют не согласно чьей-то гармонии. Теперь было бы неправильно сказать, что они танцуют; было бы правильнее сказать, что они стали танцем. Никого не осталось внутри, только танец танцуется... Нога спотыкается, утрачен контроль. Теперь ноги движутся в любом направлении, - и какая разница? Продумывают ли сумасшедшие влюбленные свои шаги? Они испытали высшую гармонию, и теперь ничего не стоят меньшие вещи, технические детали.

Нога спотыкается, утрачен контроль, -

тогда о них заботится Божественное.

Теперь случается новое: ты позволяешь ногам идти куда угодно. Теперь внутри не осталось никого, кто мог бы быть осторожным, теперь нет никакого эго, чтобы беспокоиться о том, чтобы все было в ритм, в лад. Теперь жизнь стала спонтанным ритмом, свободным ритмом. Теперь незачем беспокоиться о технике. Но происходит новый опыт: тогда о них заботится Божественное.

Всякий раз, когда ноги тебя подведут, существование обо всем позаботится. Прежде ты контролировал; теперь ты перестал контролировать - существование заботится о тебе. В тот день, когда ты предоставляешь все Божественному, что бы ни делали твои ноги, они попадут в ритм.

Пойми это. Твоя ситуация такова, что вопреки всем твоим попыткам создать ритм, этого не происходит. Чего-то все равно недостает, потому что тот, кто пытается создать ритм, сам бессознателен. Пойми это так: ты пьян и пытаешься танцевать под таблу. Ты выпил вина, и теперь стараешься изо всех сил - но все же не попадаешь в ритм.

Думаешь ли ты, что пьяный не осторожен, когда идет по дороге? Он идет очень осторожно. Ты никогда не ходишь с такой осторожностью, как пьяный, потому что пьяный всегда боится упасть, дрожит. Пьяный думает: "Я упаду в канаву". Он себя контролирует, и его усилия уводят его в сторону. Пьяный движется от одной стороны дороги к другой. Он не может идти посредине, это невозможно. Как он может идти посредине? - он не сознателен. В своей бессознательности он отклоняется в одну сторону, затем, чтобы спастись, отклоняется в другую. Он избегает одной ошибки, и тогда случается другая. Он выкарабкивается из колодца и падает в канаву. Если нет осознанности, как бы осторожно ты ни шел, ты не сможешь найти равновесия.

Я слышал:

Мулла Насреддин однажды вечером пришел домой пьяный. У дороги стоял полицейский и долгое время наблюдал, как он пытается попасть ключом в замок. У него так сильно дрожали руки, что он никак не мог попасть. У него так дрожали руки, что одна трясла замок, другая - ключ и он никак не мог привести их в одно положение. В конце концов полицейскому стало его жалко - полицейские тоже человеческие существа...

Он подошел и сказал:

- Насреддин, не могу ли я тебе помочь? Дай мне ключ, позволь мне открыть дверь.

Насреддин сказал: