Когда ты видишь что-то в жизни, ищи недвойственность. Тогда постепенно ты найдешь, что различий много, но они только на поверхности; внутри единство. В двойственности человек теряется, в единстве он спасен. Единство - это берег реки, двойственность - стремительное течение. Даже если ты заглянешь в своего врага, ты найдешь, что в чем-то вы едины - может быть, в вашей враждебности, может быть, в противостоянии, но в чем-то вы похожи. И когда ты узнаешь это единство, враг будет на поверхности врагом, но внутри будет дружба.
Ты, и без врага? Ты будешь чувствовать себя неполным. Когда умирает враг, что-то умирает и у тебя внутри. Ты не останешься таким же, как был. Хотя ты тысячи раз думал о том, чтобы убить врага, когда враг действительно умирает, ты чувствуешь: "Боже мой! Какое-то место в моем сердце опустело". Враг занимал в тебе какое-то пространство, имел какое-то пространство в твоей жизни.
Когда видишь противостояние, ищи связующее звено; когда есть двое, ищи единство. Когда есть двойственность, ищи внутри одно течение. Рек много, океан один. Форм много, но бесформенное, скрытое в формах, одно. Пока ты видишь множество, знай, что ты в мире. Когда различия внезапно исчезают и тебе становится ясно видно одно, в это мгновение ты найдешь, что вошел в Божественное. Иногда этот опыт происходит внезапно, и хорошо было бы понять его.
Может быть, когда-то ты это чувствовал: внезапно, идя по дороге или сидя молча, один, ты чувствуешь, что мир выглядит как сон - как будто все бессмысленно, как будто на мгновение завеса откинута, облака рассеялись, и ты видишь солнце. Иногда, когда кто-то умирает и ты сидишь на кладбище, будто бы вуаль приподнялась с твоих глаз, и ты чувствуешь, что все это бессмысленно, тщетно, что все это иллюзия, сон. Вскоре ты вернешься в обычный мир, потому что это состояние очень пугающе. Тотчас же ты начинаешь думать, говорить, обсуждать - может быть, этот опыт, состояние, которое ты пережил, - и в твоей болтовне это чувство забывается. Психологи говорят, что иногда это происходит: продолжительность мыслительного процесса внезапно останавливается.
Когда ребенок рождается, у него нет языка. Постепенно он учится языку. Дети рождаются в молчании, у них нет языка - невозможно нарушить молчание. Когда ребенок впервые открывает глаза, он видит вещи не такими, как видишь ты - это дерево, это камень, это дом, это женщина, мужчина; он видит не так. Он не может видеть так, как ты, потому что не знает, что такое дом, а что такое дерево, зеленое дерево или красный цветок. Ребенок не знает названий красного и зеленого. Представь на мгновение... когда ребенок открывает глаза, как он видит вещи - ты не можешь этого даже представить.
Для ребенка все вещи слиты воедино, он видит их все вместе. Именно это мы говорим о детях. Ребенок понятия не имеет о различиях, он не знает и единства; он просто видит. Все вещи - одно. Красное еще не красно, зеленое еще не зелено. Нет границ. Все вещи соединены воедино, слиты друг с другом.
Потом рождается язык. Язык создает различия. Тогда собака отличается от кошки, дом от дерева; начинается мир различий. Чем больше ребенок учится понимать, думать и пользоваться языком, тем больше возникает различий.
Ты называешь человека, который устанавливает тончайшие различия, великим мыслителем. Но существование не-двойственно; язык создал все эти различия. Именно поэтому все религии принимали важность молчания. В молчании ты начинаешь видеть без языка, без слоев мысли. Молчание просто означает видение существования без мыслей. Немедленно различия начинают исчезать, и возникает единство. Именно поэтому молчание - великая алхимия.
И тот, кто не познал молчания, ничего не знает. Называй это молчанием, называй это медитацией, называй это любовью - это одно и то же. Даже в любви происходит молчание, слова исчезают. Когда слова исчезают, происходит медитация. Если ты полон медитации, начинает течь любовь. Медитация и любовь - это две стороны одной монеты. Медитация означает, что ты стал молчаливым. Когда ты становишься молчаливым, ты находишь, что есть только единство, другого вообще нет. А когда ты находишь, что есть только единство, нет другого, начинает течь любовь. Ты мешал любви тем, что был "другим". Когда ты находишь только "я", пульсирующее в каждом сердце, "я", цветущее в деревьях, "я", сияющее в звездах и луне, как ты можешь не любить? Как ты можешь ненавидеть? Как могут существовать ненависть и вражда?
Поэтому Сахаджо говорит:
Первое: нужно выйти за пределы двойственности. Пусть не будет "другого". Когда двух нет, враждебность исчезнет сама собой, и возникнет любовь. Тогда никто не враг - не осталось никого, кто мог бы быть врагом. Чтобы иметь врага, нужен по крайней мере
Без двойственности нет вражды... Может быть, никто другой не создал такой тонкой сутры об отсутствии вражды, как Сахаджо.
