Единственное, что она успела уловить, взметнув взгляд вверх, выдающийся нос, черные длинные растрепанные волосы, с которых каплями стекала вода, и голубые с синей каемкой глаза.
– Простите, здрасьте, – и еще глубже спрятав голову в плечи она нырнула в маленький коридор.
Пожав плечами и приветственно кивнув соседу, Гоша вышел за ней.
– Еще раз спасибо! Ты очень добрый, вещи обязательно отдам, – она торопливо натягивала кроссовки. Конечно, не хотелось бы в таком виде выходить на улицу, но что поделать, ее нормальная одежда промокла до нитки, а быть в мокром, наверное, хуже, чем в нелепом сухом.
– Возьми зонт, а то вдруг опять дождь, а меня рядом не будет, – протянул Гоша ей свой солнечный зонт. Не то, чтобы он на что-то рассчитывал, просто Гоша был очень воспитанным, и всегда был готов помочь девушке, попавшей в беду.
– Спасибо, – только и сказала Поля, схватила зонт и скрылась за закрытой дверью.
Обычно в этой квартире было принято провожать гостей до лифта, и ждать, когда его двери закроются. Но когда особенно неловко, обычаи можно не соблюдать.
Когда люди думают: «мда, вот дела!», их брови машинально приподнимаются в форме домика, а губы поджимаются. Такое же лицо сейчас было и у Гоши.
Сосед остался стоять там же, где в него врезалась незнакомка. Когда дверь захлопнулась, он повернулся к Гоше и удивленно вскинул брови.
– Мне показалось, или на ней была моя толстовка?
– Прости, Миркин, ничего чистого из моего в куче не было, – во-первых, Гоша постоянно искажал имена на свой манер, а, во-вторых, у них была общая куча чистой одежды, которую каждому было лень разобрать после сушки.
– Ты хоть предупреждай, – конечно, Миркину, или, как звали его нормальные люди, Миру, не было жалко своей одежды, особенно для симпатичной девушки, просто он не любил, когда его вещи брали без спроса.
Был вечер, накрапывал легкий дождь. Мир только что освободился после работы. У него должно было быть свидание, но она не пришла. Трубку тоже не брала, на сообщения не отвечала. Домой идти особо не хотелось. Еще и спектакль был так себе. Мир работал актером в маленьком театре.
Единственное чего хотелось в этот вечер, так это хорошенько напиться. Но денег особо не было, в маленьких театрах начинающим актерам не то, чтобы много платят. Может, если бы не эта зарплата, которой хватает только на пачку пельменей, она бы и пришла. Ее ведь тоже можно понять, только и делать, что гулять, не имея возможности даже в кафе зайти, рано или поздно надоедает. В печальных мыслях, сам того не заметив, Мир дошел до круга, особого места, где он раньше тусовался со своими однокурсниками.
Круг представлял собой четыре лавочки, равноудаленно расположенных от центральной клумбы где-то во дворах Покровки. Больше в этом месте ничего примечательного не было, но только не для того, кто был студентом в школе Табакова. А Мир таковым когда-то являлся.
Неизвестно, сколько он там просидел, размышляя о своей жизни и творческом пути, может целую вечность, может пару часов, только всему приходит конец. Рядом обрисовалась невнятная высокая фигура в желтой куртке.
– Извини, я присяду тут? – спросила фигура. Другие лавочки были свободны, но Миру было все-равно, он кивнул.
Фигура уселась, расстегнула рюкзак и достала бутылку с прозрачной жидкостью.
– Вино, – пояснила фигура, – будешь?
После такого предложения фигура перестала быть просто фигурой, у нее появились очертания довольно милого мужского лица с вытянутой челюстью, пухлыми губами и отросшими волосами.
– Мирослав, – представился Мир. Фигура обрела мужские черты, а, значит, необходимо пожать ей руку, во всяком случае так его учили.
– Стас! – у него не было никаких предрассудков по поводу рукопожатий, когда кто-то протягивал ему руку, он добродушно ее пожимал, на этом все.
– Это ж ты вроде сейчас в спектакле играл? – спросил Стас, указывая пальцем в сторону театра.
– Вроде я, – меньше всего Миру сейчас хотелось думать и говорить о театре, по крайней мере пока он не дошел до определенной кондиции.
Стас быстро уловил интонацию и решил пока не заговаривать о театре, мало ли. Опыта общения с актерами у него не было никакого. Хотя, если хорошо подумать, в школьное время его друзья посещали актерский кружок, может это считается? Не зная зачем, Стас добавил:
– Ты не подумай, я не какой-то там сумасшедший фанат, у меня у самого парочка друзей – актеры.
Миру было решительно все-равно. Стасу тоже, может быть, он и сморозил сейчас глупость, только он никогда по этому поводу не парился. Кто не морозит глупости? По крайне мере они не стоят того, чтобы из-за них париться.
