После падения с платформы Клаус поднялся первым. От удара о землю его покачивало, но боевой дух еще не покинул разгоряченное схваткой сердце. Он отбросил расколотый щит, подхватил дубину Вернера и замахнулся, чтобы добить поверженного противника. Двое приставов с трудом перехватили готовую нанести удар руку и отобрали оружие. Из разбитого носа близнеца обильно струилась кровь. Все его тело, которое при падении оказалось между мясником и землей, ныло от нестерпимой боли. При виде разъяренного Клауса он попытался подняться и тут же рухнул обратно.
– Я победил! Победил? – Клаус схватил ближайшего пристава за рукав, но тот лишь нетерпеливо отмахнулся и указал на помост:
– Отстань. Все решается там.
Иоганн не спешил. Его движения напоминали танец. Схватка на глазах многочисленных зрителей доставляла ему настоящее наслаждение, почти как с необузданной красоткой в Женском доме. Не говоря ни слова, она то испуганно ускользала от его нетерпеливых рук, то сама страстно и безудержно устремлялась навстречу, чтобы вновь оттолкнуть и еще больше распалить в ожидании нестерпимо сладкого мгновения. Но тогда их было всего двое, а сейчас вся Рига наблюдала за ним! Уходя от удара, он уже дважды, играючи, толкал соперника щитом, и каждый раз публика отзывалась восторженным воплем. Рассказы об этой битве люди будут передавать из уст в уста, он станет легендой!
Пот заливал глаза облаченного в тяжелые кожаные латы Вернера. Удары в пустоту выматывали. Каждое новое движение давалось с большим и большим трудом. Он попытался применить тактику Иоганна. Его очередной удар дубинкой вновь упал в пустоту, но он сразу же выкинул вперед щит. И попал! Прямо в ничем не защищенное правое плечо противника. Как и прежде, после нападения Вернер отскочил, но выведенный из равновесия Иоганн скривился и остался на месте. Его тело качнулось, как травинка от дуновения ветра, он ступил вбок, споткнулся и едва не упал. Воодушевленный близнец ринулся на легкую добычу. Ничто больше не могло удержать разъяренный сгусток тяжелых лат, щита и разящей наотмашь дубинки. И ничто не остановило. Подобно Клаусу, Иоганн нырнул в ноги соперника и ловко подсек одну из них. Лишенное опоры тело близнеца по инерции пролетело вперед, к краю платформы и дальше, головой прямо в поднявшегося наконец брата. Иоганн торжествующе вскинул руки. Под рев толпы Клаус взлетел на платформу и кинулся к Иоганну в объятия.
– Я богат, богат. Спасибо, друг!
– Мы богаты, – напомнил рыцарь.
На помосте уже полным ходом разыгрывалось новое представление. На площадку, вновь окруженную плотным кольцом людей в длинных черных плащах, взошел человек в ярко-красном шелковом одеянии с пышными рукавами и золотым поясом. Его голову венчал высокий красный тюрбан, в руках была большая плетеная корзина. Он взмахнул рукой, и в его ладони возникла флейта. Он поднес ее к губам, подошел к одному из углов площадки и заиграл незамысловатую мелодию.
Увидав Зару, Вальтер подошел к ней вплотную и слегка сжал ее локоть. Она благодарно прижалась к нему плечом.
– Его игра ничто по сравнению с твоей. Почему ты не играешь сам?
– Не спеши, это не главное его искусство. Ты готова?
– Я… – тело Зары напряглось. – Давай поговорим об этом позже. Не здесь.
Обойдя каждый из четырех углов площадки, факир отложил флейту на деревянный настил, подошел к корзине, приоткрыл крышку и быстрым движением выудил из нее живого гуся. Крепко держа возмущенно бьющую крыльями птицу за шею, он поднял ее высоко над головой и вновь обошел платформу по периметру.
– Почем гусь к праздничному столу? – выкрикнул кто-то, и в толпе раздались смешки.
Факир приложил ладонь к уху и сделал вид, что прислушивается. Затем, словно поняв, чего от него хотят, он закивал в ответ, вытянул руку с гусем в сторону предполагаемого покупателя и вдруг одним движением второй руки оторвал гусю голову.
В толпе ахнули. Белые перья птицы окрасились кровью. Обезглавленный гусь выскользнул из руки факира, шлепнулся на настил и внезапно понесся к краю площадки. Зрители отшатнулись в ужасе. Но путь гуся оказался недолог. Привязанная к ноге веревка натянулась, гусь шлепнулся на бок, вскочил вновь и понесся в другом направлении. В толпе заплакал испуганный ребенок, публика возмущенно загудела. Факир извиняющимся жестом приложил к груди руки, потом неуловимым движением метнулся к гусю, вновь схватил его за шею, поднял в воздух, приставил оторванную голову на прежнее место и разжал ладонь. Толпа отозвалась изумленным вскриком. Шею и грудь птицы покрывала кровь. Гусь, оказавшись на настиле, недоуменно завертел возвращенной головой, вскрикнул для порядка, словно проверяя исправность голосовых связок, захлопал крыльями. Факир повернулся лицом к епископу и раскланялся.
– Чудо!
– Это колдовство!
– Это…
Зара повернулась к Вальтеру и дернула его за рукав. Глаза ее были широко расширены, голос прерывался.
– Ты знал об этом, ты знал?
– Если ты о гусе…
