– Отпусти ее, негодяй, – потребовал Вальтер и усилил давление меча.
– Как?! Уберите ее, – взмолился Рудольф. – Ради всего святого. Это она держит меня! Что она со мной сделала?
Ванга внимательно рассмотрела слившиеся на полу тела и изумленно покачала головой.
– Вот это да… Расслабься, подруга. Отпусти его. Мы найдем для тебя мужчину получше этой дряни.
– Я же говорю – не могу. Он как будто врос в меня. Что мне делать?
Лея растерянно переглянулась с Вангой.
– Она не может. Разве так бывает?
– Не знаю. Хозяйка не рассказывала про такое. Надо ее спросить.
– А ты, Вальтер?
Миннезингер пожал плечами:
– Однажды я слышал от пьяных конюхов, как жеребец застрял в кобыле и ничего не помогало. Им пришлось обрезать его фаллос. Он сразу уменьшился, и его вытащили.
– Ну вот. Так бы сразу и сказал, – с облегчением сказала Лея, и Вальтер запротестовал:
– Ничего такого я не предлагал. Я даже представить себе… Но это неважно. Ему надо связать ноги. И руки. Покрепче.
– А вот это мы с удовольствием, – плотоядно улыбнулась Ванга.
– Эй, о чем вы говорите? – встревоженно спросил Рудольф, наблюдая, как девушки с готовностью перетягивают его конечности веревками. Снаружи донеслись чьи-то крики. Не выпуская из рук меча, Вальтер выглянул наружу и повернулся к девушкам.
– Быстрее. Заткните ему рот. Нам надо спешить.
Из его руки словно само собой выскользнуло тонкое лезвие, которым он перерезал веревки, и он отвернулся, чтобы не видеть дальнейшего.
С неба лилась вода. Это был не рядовой дождь, даже не ливень. Вода сплошным потоком текла в глаза, в нос, в уши, в рот. Иво закашлялся, мотнул головой в сторону и увидел над собой закопченное лицо маленького человечка с всклокоченными волосами.
– Ты живой!
Старший сын вдовы отбросил в сторону деревянное ведро с остатками воды и пустился в пляс. Иво с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, к горлу подступала противная тошнота. Он огляделся. Младшие дети пускали по растекающейся от него луже соломинку и ни на что не обращали внимания. Дом догорал. При порывах ветра жар пожарища охватывал палящим коконом. Вдова лежала рядом в мокром платье и не двигалась.
– Зачем ты меня обливал? – спросил он.
– Ты спал. Я тебя потушил.
– Потушил? – Иво опустил голову и увидел, что туника на его груди прогорела насквозь и через нее видно опаленную кожу. По платью вдовы тоже расползлись несколько дыр. Он опустился рядом с ней на колени и дотронулся до ее щеки.
– Я еще полью маму. Она не просыпается.
– Не надо.
Ни один мускул не дрогнул на ее лице. От дома опять потянуло жаром. Он подхватил вдову под мышки, подтянул к стенке колодца и попытался усадить. С первой попытки ее тело сползло и обрушилось на бок. Он вновь подхватил вдову, уже предощущая неладное, и в этот момент ее глаза открылись, губы раздвинулись и тело затряслось в судорожном кашле.
Никогда еще, кажется, Иво не ощущал себя таким счастливым. Дыхание ее наконец успокоилось, она обняла прижавшихся к ней детишек и только тогда посмотрела на обгоревший остов дома. Ее зрачки расширились.
– Что это? Что случилось? Я ничего не… – тело вдовы опять забилось в кашле.
Иво наклонился к ней и помог встать на ноги.
– Успокойся. Все хорошо. Тот есть все плохо. Они сожгли деревню. Зачем ты сюда вернулась?
– Мы хотели перебраться на тот берег. Тебя не было. Детям нужна еда. И одежда. Мы только вошли в дом… Кто его сжег? Я не понимаю.
– Германцы. Здесь нельзя оставаться.
Клубы дыма по-прежнему густо застилали деревню. Огонь перекинулся на сарай. Людей не было видно. Настороженно озираясь, Иво вывел семейство за земляной вал к опушке леса. Воздух здесь был чище, дышалось легче. Неподалеку слышались возбужденные крики, лязг оружия.
– Там кто-то лежит, – вездесущий старший сын ухватил его за палец и потащил за собой к большому кусту, но Иво уже и сам увидел торчащие из-под него ноги в коротких, с отворотами на щиколотках сапогах.
Ноги не двигались. Иво замахал вдове, призывая к тишине, и осторожно приблизился к кусту. Трудно было представить, что днем, в самый разгар ожесточенной битвы, кто-то просто прилег отдохнуть. Или затаился таким странным образом. Он приподнял ветку и увидел лежащие друг на друге тела. Куршский воин и германский баллистарий сошлись в смертельной схватке. Горло лежащего на спине германца пронзил дротик с острым железным наконечником. Из спины курша торчало прошедшее насквозь лезвие меча. Руки воинов еще сжимали боевые щиты, лица искажали гримасы боли и ярости. И только навеки застывшие глаза смотрели безразлично и отрешенно. Но Иво заинтересовало другое.
