Книга посвящена эпохальному внешнеполитическому событию истории России, которому отечественной историографией до сих пор не было уделено должного внимания. Автор обнаруживает нетрадиционный взгляд на факт развязывания русской стороной Ливонской войны, считая его главной политической ошибкой московского правительства. А видение автором характера той войны предопределило концептуальный подход к ее пониманию, начиная с причин и заканчивая конечными результатами. Рассказ же собственно о военных действиях, как и рассказ о дипломатических баталиях, бушевавших на протяжении всей войны, хоть и строится на общеизвестных фактах истории, тем не менее, не согласуется с устоявшейся ранее концепцией, до сих пор господствующей в исторической литературе. Свое видение предмета автор обосновывает анализом конкретной обстановки, а толкование печального финала преподносит как результат никчемности тогдашнего российского руководства. Плачевный исход войны объясняется автором полной политической несостоятельностью Московского государства той эпохи.Для всех интересующихся отечественной историей, для студентов вузов и преподавателей истории.
В преамбуле к своей предыдущей книге «Парадоксы российской истории» я вынужден был поделиться с читателем тем, что мне зачастую приходится объяснять особенность своего видения нашего прошлого, видения, которое читатель почему-то относит к разряду нетрадиционного. Но после выхода той книги в свет и знакомства с ней многих моих соотечественников поток возражений в мой адрес только усилился, а потому в еще большей степени необходимость такого объяснения стоит передо мной сейчас. Тем более, что предлагая к прочтению настоящее творение, я предвижу волну новых несогласий и обвинений в предвзятости.
Наряду с другими, мои «Парадоксы» вызвали у читателя уже изрядно набивший в последнее время оскомину вопрос: а нужно ли переписывать историю и сколько еще раз можно будет ее переписать?
И хотя вопрос этот сам по себе риторический, ответ на него прост: историю переписать нельзя, как бы этого и кому бы этого не хотелось. История вообще не пишется, она свершается. История — это объективная реальность, пусть даже это реальность прошлого. История — это то, что пережито человечеством, и перо даже самого выдающегося ученого — не инструмент для ее создания, а потому историю невозможно не написать, не переписать. Она такая, какая есть.
Если же, говоря о переписывании, в виду имеется не сама история, а историография, то есть изложение и объяснение событий прошлого последующими деятелями науки соответствующего направления, то тогда прозвучавший выше вопрос становится еще более риторическим, ибо такое переписывание, похоже, не прекратится никогда. Надо полагать, что спрос на перелицовку пережитого предыдущими поколениями у поколений последующих не иссякнет и впредь, и заказ на подгонку исторических реалий под требуемый сегодня определенными политическими силами размер будет продолжаться до бесконечности. И дело тут, в общем-то, вовсе не в политической конъюнктуре и тем более не в стремлении услужить власти, а в том, почему предшествующее написание должно доминировать вечно? Почему, собственно говоря, господствующая на сегодняшний день трактовка, несмотря на всю ее нелепость, призвана считаться хрестоматийной? А предлагаемой ей на смену, пусть даже столь же нелепой, суждено быть воспринятой чуть ли не как святотатство? Только потому, что первая появилась на свет раньше? Но, во-первых, того, которая из них в умах ученых-историков родилась раньше, мы не знаем. Мы знаем только о том, которая из них была официально принята ранее, то есть, ранее провозглашена господствующей. А, во-вторых, она тоже не первая и пришла в свое время на смену предыдущей также под воздействием изменившейся политической обстановки и также стала результатом выполнения очередного социального заказа. А то, что она столь долго доминировала и к ней приучались целые поколения, в историческом понимании не меняет характера ее сиюминутности, а потому не может служить показателем правды и объективности.
Тогда неизбежно встает другой вопрос: так что же перекройка и перелицовка нашего прошлого не прекратится никогда? Или когда-нибудь все-таки удастся остановить это вранье, пусть даже и меняющееся с одного на другое?
Вопрос этот отнюдь не праздный, потому как любой политический деятель всегда будет оставаться заинтересованным в том, чтобы придать прошлому окраску, соответствующую его сегодняшним взглядам и отвечающую его политической, направленности. И не беда, что картина прошлого может при этом искажаться до неузнаваемости и обрастать мифами так, что сама историография превращается в процесс мифотворчества. Ведь не секрет, что весь путь развития исторической науки стал оружием сотворения мифов, как не секрет и то, что самых фантастических высот наше отечественное мифотворчество достигло в советские времена. Здесь наши написатели истории показали поистине виртуозное владение этим оружием. А созданные ими догмы и мифы остаются преобладающими и по сей день как на страницах литературных трудов, так и в сознании наших современников.
Так есть ли способы выхода из ситуации? Можно ли когда-нибудь будет остановить череду сменяющих друг друга исторических концепций, одна другой не уступающих в несуразности?
Такой способ есть, и он всего один, а имя ему —
