Вслед за отъездом Савина берега Англии покинула военная эскадра, которая произвела бомбардировку польского Данцига, между тем как английский десант ограбил и поджёг склады польских товаров под городом. Напрасно польский король Сигизмунд II просил Елизавету прекратить торговлю «с врагом всякой свободы», напрасно он убеждал её, что царь «ежедневно умножает силы свои от выгод торговли и сообщения с образованными странами европейскими». «Мы, – взывал король к европейской совести Елизаветы, – надеялись единственно на своё превосходство в искусствах и знаниях, но скоро он (царь. – С. Ц.) всё узнает… и в безумной гордости устремится на христианство… Дозволить плавание в Московию воспрещают нам важнейшие причины, не только наши частные, но всего христианского мира и религии. От общения неприятель просвещается, и что ещё важнее, снабжается оружием… Всего же важнее, как мы полагаем, снабжается самими мастерами… Он снабжается сведениями о наших даже сокровеннейших намерениях, чтобы потом воспользоваться ими, чего не дай Бог, на погибель всем нам».
Однако Елизавету больше беспокоила приближавшаяся решительная морская схватка с Испанией, а для победного исхода этой схватки были необходимы московский лес и пенька. И на Балтику продолжали идти английские военные эскадры с приказом топить «суда врагов России». Елизавета помогала, чем могла, «дорогому брату»…
Россия в свою очередь исправно поставляла в Англию необходимые ей товары. Несколько лет спустя победитель Непобедимой Армады адмирал Френсис Дрейк специально просил английского посла в Москве благодарить русского царя за отличную оснастку своих кораблей, позволившую отстоять независимость Англии.
Ливонская война положила начало западной идеологии русофобии. После присоединения к Москве Казани и Астрахани идеологи русофобии уже отдавали себе отчёт в евразийском характере возникающей Российской империи. Со второй половины XVI в. для Европы русские – иные.
Но для утверждения русофобии в европейской культуре требовалось масштабное событие, а именно прямое и продолжительное военное столкновение. Таковой стала 25-летняя Ливонская война – фактически, первое столь масштабное противоборство России и Запада. Война с Ливонией и Великим княжеством Литовским переросла в войну с Польшей, Швецией и Данией, однако именно польская шляхта сыграла главную роль в её информационном обеспечении и идеологическом обосновании на Западе.
На Западе было объявлено, что цель России в Ливонской войне – «окончательное разрушение и опустошение всего христианского мира». Был выдвинут лозунг «Священной войны» Европы против России. Тогда же была создана развитая технология психологической войны. Было широко использовано книгопечатание и изобретён жанр «летучих листков» (листовок).
Для создания в листках черного образа русских были применены все художественные средства описания зла в понимании той эпохи.
Прямо или косвенно русских представляли через образы Ветхого Завета. Спасение Ливонии сравнивалось с избавлением Израиля от фараона. Утверждалось, что русские – это и есть легендарный библейский народ мосох, с нашествием которого связывались предсказания о конце света.
Другая тема – «азиатская» природа русских. При изображении зверств московитов использовались те же эпитеты и метафоры, что и при описании турок, их и рисовали одинаково.
Особо надо сказать о чёрном мифе об Иване Грозном, который создавался с ХVI века. Его устойчиво определяли как тирана, жестоким и беспощадным мучителем, так что слово «тиран» стало нарицательным для определения всех правителей России в принципе. Масштаб этого мифа и его идеологического применения таковы, что он с ХVI века по наши дни составляет нерв русской истории – Россией всегда правили тираны. Его главные черты: многократное преувеличение жертв и красочное описание личной жестокости и зверств.
Изложение «мифа Грозного» часто завершалось планами военной интервенции в Московию. Первым «окончательное решение русского вопроса» предложил бывший опричник Генрих Штаден. Представляя императору «План обращения Московии в имперскую провинцию», он концентрировал внимание на «жестокой и ужасной тирании великого князя», предполагая, что присоединение «к величайшей и высочайшей славе и богатству, а всему христианству, главой которого являетесь вы, ваше римско-кесарское величество, пошло… в пользу и назидание». Результат же «цивилизаторской миссии» Штаден определял так: «Монастыри и церкви должны быть закрыты. Города и деревни должны стать свободной добычей воинских людей».
Тяжёлая Ливонская война, растянувшаяся на четверть века, завершилась героической обороной Пскова от поляков.
В 1576 году на польский престол был избран венгр Стефан Баторий, один из лучших полководцев своего времени. Он поклялся отобрать Ливонию у московского царя и присоединить к Польше. Но воевать в Ливонии он не хотел – по его мнению, это означало пустую трату времени и сил. Его целью были Псков и Смоленск.