Скорбящий пошатнулся и острым носом туфли случайно отпихнул одну из брошенных на пол склянок. Он слепо уставился в пол, чуть покачиваясь. Мысли нелепо плескались в голове, как несколько часов назад плескался соляной раствор вперемешку с несколькими другими лекарствами, который он пытался влить в рот своему умершему другу, и который упрямо проливался на стол и белую рубашку.
Воспаленное сознание отказывалось принимать реальность, в которой молодой человек оказался, и искало любой даже самый безумный способ все исправить и вернуть на свои места. В памяти промелькнули чьи-то похороны в солнечном свете яркого дня, на которых он что-то кричал, а чьи-то сильные руки куда-то его тащили. Кто-то успокаивал его, говорил какие-то слова утешения и соболезнования. Кто-то звал его по имени… А он сам называл совсем другое имя… Снова и снова…
Шатен помотал головой из стороны в сторону, закрыв глаза и пытаясь прогнать наваждение, и впервые за долгое время он, глубоко вдохнув, ощутил запах… Пустой желудок, который не знал еды уже почти четыре дня, сжался и попытался вытолкнуть свое скудное содержимое наружу. Молодой человек, подавляя рвотный позыв, зажал себе рот рукой. Карие глаза, наконец, распахнулись, и тяжесть всего сотворенного за этот вечер и долгую ночь обрушились на него всем своим весом. Глаза снова наполнялись слезами, пока легкие против его воли вдыхали смесь гниения и пыли. Через несколько мгновений взяв себя в руки, шатен снова приблизился к трупу и прошептал:
- Все закончилось. Все закончилось, Лиам…
17. 10. 1824, Кентербери, Кент
Возле большого, скрытого в тени раскинувшихся дубов, деревянного амбара, ворота которого были распахнуты, стоял до смерти испуганный паренек в синем комбинезоне на широких лямках и бледно-голубой рубашке. Его тонкие руки дрожали, но совсем не от осеннего прохладного воздуха. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь зайти внутрь. Периодически парень посматривал на дорогу, где стояла повозка, запряженная его любимой вороной лошадью по кличке Эстер. Лошадь смотрела на своего хозяина и словно спрашивала, что они здесь делают. Юноша иногда хмурился, как будто бы борясь с желанием бросится на утек и уехать отсюда, но что-то останавливало его от этого поступка. Когда где-то в амбаре что-то с грохотом упало, парень вздрогнул, и светлая челка упала ему на глаза. Он с опасением снова заглянул внутрь сельскохозяйственной постройки.
- Дядя? - нерешительно позвал он кого-то, где-то в глубине души желая, чтобы на его зов никто не откликнулся. - Дядя, пойдем домой. Все ждут тебя.
- Конечно, мы пойдем домой, Сэм, но чуть позже, - раздался мужской голос. - Мне просто нужно найти лопаты побольше!
- Дядя, нет! Как ты можешь… Это же неправильно! Ты же шутишь? Скажи мне, что ты шутишь?
- О чем ты? - на пороге амбара с двумя лопатами в руках появился высокий, статный молодой человек с острыми скулами и совершенно безумным взглядом карих глаз. Его каштановые волосы, обычно всегда аккуратно уложенные, были взлохмачены. Верхние пуговицы белой рубашки, на которую он сразу натянул легкое пальто, где-то оставив свой пиджак, были расстегнуты.
- Про кладбище, - умоляющим голосом начал юноша. - Ты говорил про кладбище, когда мы ехали сюда. Что ты имел в виду? Ты же не всерьез про Лиама?
- Что значит «не всерьез»? - возмущенно посмотрел на своего племянника молодой человек и снова скрылся в амбаре. - Конечно, я серьезно!
Когда он снова появился перед юношей, в руках у него, помимо двух лопат, был гвоздодёр.
- А это для чего? - с ужасом спросил паренек.
Молодой мужчина не ответил и только улыбнулся по известной лишь ему одному причине.
- Дядя, поедем домой. Ты устал… - подросток вцепился в рукав человека, задумавшего неладное.
- Ты совсем меня не слышишь, Сэм, - раздраженно произнес он, закидывая лопаты в повозку. - Чем быстрее мы все сделаем, тем быстрее вернемся домой.
- Но зачем нам вообще это все делать? - казалось, что юноша вот-вот разрыдается.
Был уже поздний вечер, и значительно похолодало. В этот день из-за клубящихся на небе, тяжелых туч темнело слишком быстро. Откуда-то издалека донеслись приглушенные раскаты грома, и это привлекло внимание шатена. Он на несколько секунд, задрав голову, уставился в стремительно меняющееся небо.
- Видишь, и погода портится…
- Верно, - согласился молодой человек. - Поэтому нужно поторапливаться. Садись в повозку, Сэм, - он ловко забрался на место кучера и схватил вожжи. - Ну, же! - металл в голосе прорезал тишину, воцарившуюся перед надвигающейся бурей.
