Натягивая узкий топ и коротко обрезанные джинсы – мой обычный костюм по пятницам в «Ледибойз», – я чувствовала себя как пилот истребителя, влезающий в антиперегрузочный костюм. Пятницы были самыми ужасными днями. По пятницам в клуб заваливались менеджеры среднего звена, которые за неделю озверевали от работы в чистеньком офисе и мечтали теперь поскорее выпустить пар в грязном клубе. Они вели себя как сумасшедшие. Напивались, как женская команда регбисток на девичнике в Дублине (что значительно серьезнее, чем пьянка парней из команды регби на мальчишнике в Дублине, если вы не в курсе). Ругались так, что могли бы вогнать в краску даже бывалых матросов, а чаевые оставляли такие, словно провели вечер в Англии, а не в Америке. Даже Аталанта, которая была, бесспорно, самой классной официанткой-трансвеститом в Лос-Анджелесе, жаловалась, что по пятницам не зарабатывает больше сотни. Даже если танцует. Даже если надевает шикарный костюм Клеопатры и дает потрогать резиновую гадюку на своем плече за каждую заказанную текилу.
По пятницам, прежде чем Антонио откроет дверь и впустит своих обожаемых посетителей, мы собирались у барной стойки, как пилоты эскадрильи, готовящиеся к бою. Мы знали, что один из нас уже не вернется. Каждую пятницу кто-то увольнялся, не выдержав хамства клиентов. На прошлой неделе это был Фредерик (Фредерика), которому один посетитель пытался засунуть чаевые глубоко в вырез платья, а заодно и полапать. Я давно поняла, что единственный способ пережить вечер пятницы – это думать о том, что завтра суббота, и представлять, как же хорошо мне будет утром.
Джо, выступавший в этот вечер вместо Саши Тристель (Саша неплохо пела, но сейчас лежала со сломанной лодыжкой – жестокая расплата за полуметровые каблуки), тоже мечтал о субботнем утре. Он почти так же терпеть не мог выступать по пятницам, как мы не любили обслуживать столики. В отличие от доброжелательных посетителей, которые приходили на неделе и готовы были хлопать кому и чему угодно, пятничные клиенты никогда не стеснялись в выражениях, выкрикивая все, что они думают о вокальных данных Джо.
– Клянусь, я просто уйду со сцены, если они будут вести себя, как в прошлый раз, – сказал Джо.
– Завтра утром пойдем в «Блинный дом» и закажем целую гору блинов, – подбодрила я его.
– Мне вредно, – вздохнул Джо, – хотя, с другой стороны, надо же чем-то себя вознаградить за такой вечер! Пожалуй, я закажу даже кленовый сироп.
Я кивнула. Перспектива поесть блинчиков наутро после ужасной смены радовала ничуть не меньше, чем приглашение поужинать в «Ритце». Но сейчас даже это не могло спасти меня. Это была моя четвертая пятница в «Ледибойз». Прошел месяц, а на пробы меня так и не пригласили.
Ничего не изменилось. Совсем ничего. Ни одного звонка. Ни одного ответа на мои видеоматериалы, которые я рассылала постоянно. Было такое впечатление, что все знакомые Мэри упаковали чемоданы и дружно отправились отдыхать куда-нибудь на озеро Тахо. Даже Бездарная Юнис не отвечала на мои звонки. Выходило, что с тех пор как я заявила Колину о своем непреклонном намерении покорить весь мир, я ни на шаг не приблизилась к мечте сниматься в Голливуде. Гвинет Пэлтроу могла спать спокойно, не волнуясь о том, что у нее появилась конкурентка.
Нет, никто не гнал меня прочь, не заставлял собирать вещи и уезжать. Но я знала, что срок, который я назначила сама себе, вышел. Я так и не достигла цели, хотя она была вполне реальной. Но я дала себе слово, и надо было его держать.
Или потянуть еще месяцок?
Я боролась с искушением весь день. Что, если я сейчас уеду, а какой-нибудь агент позвонит мне в понедельник? Что, если на субботней вечеринке я познакомлюсь с хорошим режиссером?
А что, если нет?
Неделю назад мне на работе рассказали страшную историю. Друга одной официантки, испанца, который приехал в Лос-Анджелес сниматься в кино, но работал разносчиком пиццы, арестовали за просроченную визу и отправили в Бильбао. Он всего на неделю превысил разрешенный срок пребывания, но всем было на это наплевать. Теперь, похоже, его уже никогда не впустят в Штаты.
Моя виза заканчивалась через две недели. Зачем мне нарываться на очередные неприятности? Зачем мне отметка в паспорте, из-за которой у меня могут быть проблемы?
Я решила: вот отработаю сегодня – и скажу Антонио, что собираюсь уволиться.
– Девочки! Все готовы на выход? – гаркнул Антонио со своим неподражаемым акцентом.
Мы нацепили дежурные улыбки. Он распахнул двери.
Уже через три минуты я обслуживала три столика, и все посетители как один срочно требовали внимания. Две компании молодых людей вели себя относительно прилично для пятницы. А вот третий столик, оккупированный одиннадцатью кавалерами в сопровождении дам, не сулил ничего хорошего.
