Лиза из Ламбета. Карусель полностью

Когда Бэзил отправился нанести визит миссис Мюррей, мисс Ли забавлялась, с иронией представляя их встречу. Она рисовала в уме картину смущенного рукопожатия, банальный разговор, обескураживающую тишину и без всякого сочувствия воображала постепенное потепление между ними и страстные признания, которые за этим последуют. Из этого она вывела мораль:

— Общая ошибка всех писателей — позволять своим героям объясняться с изяществом в моменты величайшего волнения. Ничто не может звучать фальшивее, ведь в такие мгновения даже самые утонченные люди будут использовать терминологию журнала «Фэмили гералд». Словесное выражение неистовой страсти никогда не может быть художественным, а лишь тривиальным, нелепым и гротескным, часто вульгарным и глупым. — Мисс Ли улыбнулась. — Вероятно, одни только писатели-романисты и способны на настоящую романтику в любви, но ставлю десять к одному, что в подобных случаях они цитируют что-нибудь из своих неопубликованных работ или слушают сами себя, восхищаясь собственным изысканным и отточенным слогом.

Как бы там ни было, разговор Хильды с Бэзилом прошел в высшей степени удовлетворительно, что подтверждается следующим письмом, которое через пару дней получил молодой человек:

Mon cher enfant![74]

Я с величайшим удивлением и восторгом прочла в сегодняшней «Морнинг пост» о твоей помолвке с миссис Мюррей. Ты прекрасно выпутался из затруднительного положения, mon ami[75], и я тебя поздравляю. Разве ты не помнишь, как Бекки Шарп говорила, что прекрасно проживет на пять тысяч в год? И чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что это vraie verité[76]. С домом на Чарлз-стрит и le reste[77]ты заживешь совсем по-другому. Ты будешь лучше одеваться, станешь более мягким и менее категоричным. Приходи завтра на ленч и приводи миссис Мюррей. Будет еще несколько человек, и я надеюсь, мы повеселимся. Назначенное время — час. Боюсь, это необычное время для ленча, однако с утра меня ждут на прием в католической церкви, а потом мы все отправимся сюда. Я собираюсь принять имена двух святых, пример которых подвигнул меня на переход в иную веру, и поэтому я подписываюсь как Твоя любящая мать

Маргарита Элизабет Клэр Визард.

P. S. Герцог Сент-Ольфертс[78]будет моим крестным отцом.

Через месяц Хильду Мюррей и Бэзила обвенчал в Церкви всех душ преподобный Фарли. Мисс Ли была посаженой матерью, а в церкви, кроме них, находились только церковный служитель и Фрэнк Харрелл. В ризнице мисс Ли пожала руку викария:

— Думаю, церемония получилась очень милой. С вашей стороны было просто прелестно предложить обвенчать их.

— Невеста — мой дорогой друг. Я очень хотел доказать, что она может рассчитывать на мою поддержку на новом этапе жизни. — Он сделал паузу и добродушно улыбнулся, так что мисс Ли, знавшая о его былой привязанности к Хильде, удивилась его хорошему расположению духа. Она никогда не видела его более подтянутым и импозантным. Он уже казался епископом до мозга костей. — Открыть вам один большой секрет? — любезно добавил он. — Я собираюсь вступить в брак с Флоренс, леди Ньюхевен. Мы поженимся в конце сезона.

— Мой дорогой мистер Фарли, поздравляю вас от всего сердца. Я уже вижу ваши стройные ноги в гетрах епископа.

Мистер Фарли приветливо улыбнулся, ибо взял себе за правило благосклонно оценивать шутки пожилых старых дев со средствами, воплощая свое собственное чувство юмора в роскошном убранстве церкви.

Ни одно из молитвенных мест в Уэст-Энде не могло похвастаться более красивой напрестольной пеленой и орнаментами, нигде нельзя было увидеть более изысканных подушечек под колени или сборников церковных гимнов в лучшем состоянии.

Молодожены намеревались провести медовый месяц на реке и, пообедав на Чарлз-стрит, тут же отправились в путь.

— Я счастлив, что они не попросили проводить их в Паддингтон, — заявил Фрэнк, шагая с мисс Ли по направлению к парку.