– Как что, книга! Код да Винчи! – с улыбкой протягиваю коробку.
Мария Олеговна берет, с подозрением осматривает со всех сторон, потом хищно сдирает бант, снимает крышку и охает:
– Торт в форме книги! Какая прелесть… Спасибо, Лизонька! Правда прелесть, Вить?
– Лизонька у нас – талант! – кивает Виктор Станиславович.
Только брат Влада молчит. Он вообще со мной не очень разговорчив с тех самых пор, как ушел из кухни, проиграв в неравной схватке терке и моркови.
– Давайте за стол! – тут же ведет нас в столовую отец Влада.
Никто больше не пытается закрыть меня на кухне, не третирует каверзными вопросами. Сажусь рядом с любимым человеком, млею оттого, что он ухаживает за мной. Чувствую себя счастливой… почти. Как же странно мы, люди, устроены. Всё нам мало! Еще недавно я о ребенке даже и не думала, теперь скучаю по тому волшебному чувству, когда осознаешь, что в тебе есть новая жизнь.
Задумавшись, сама не замечаю, как начинаю разглядывать огромный сапфир на броши Марии Олеговны. Она перехватывает мой взгляд, расцветает улыбкой и хвастает:
– Подарок Виктора Станиславовича!
– Две недели выбирал! – тут же кивает он. Встает и с профессионализмом заправского бармена открывает бутылку шампанского.
Комната мгновенно заполняется кисло-сладким запахом, от которого меня почти сразу начинает тошнить. Точнее, тошнит не от запаха, а от воспоминаний о том, каким выдалось мое утро первого января две тысячи девятнадцатого. В памяти дыра, голова будто набита ватой.
– Лизонька, шампанского? – вдруг спрашивает отец Влада.
И так настойчиво тянется к моему бокалу, будто правда собирается налить игристое вино, не дождавшись ответа.
– Нет! – отставляю его подальше.
Уж что-что, а шампанское – точно не мой напиток. Я бы выпила немного обычного красного вина, но его на столе нет, а просить как-то неловко.
– Что такое? – удивляется Виктор Станиславович. – Оно сладенькое, тебе понравится…
– Спасибо, не надо…
– Лизонька, есть какая-то конкретная причина, почему не хочешь выпить шампанского? – прищурившись, спрашивает Мария Олеговна.
«Ага! Не хочу, чтобы меня накрыло с полглотка, как на Новый год…»
Вслух этого, конечно же, не говорю, а как по-другому объяснить ситуацию – не знаю. Из меня паршивый лжец и выдумщик.
На помощь приходит Влад.
– Мама, что ты пристала, Лиза не хочет!
И тут Мария Олеговна так широко улыбается, словно мой отказ от шампанского – это именно то, что она всю жизнь мечтала услышать.
– Ты слышал, Витя? Как же замечательно, что Лизоньке не хочется спиртного…
– Я не пойму, отец, ты чего пристал вообще? – слушаю его и в прямом смысле слова обалдеваю. – Почему решил, что я непременно должен на ней жениться!
Шумно отодвигаю ноутбук, и тот скользит по столу, почти сбивая отцовскую кружку с кофе.
– Ты не собираешься на ней жениться? – тут же хмурится отец. – Но как так, сынок? Вы же живете вместе…
Я и с грудастой матрешкой-секретарем, которая подслушивает за стеной отцовского кабинета, чуть вместе жить не начал. Интересно, он ее за меня тоже сватал бы или это Кареглазка в фаворе?
– Ну а что такого?! Ты прям как Лизка рассуждаешь, честное слово! Люди встречаются, живут, расходятся, это нормально!
– Только не говори, что собираешься ее кинуть! – басит отец на такой громкости, что у меня закладывает уши.
Это уже совсем ни в какие ворота. Говорю с нажимом:
– Даже если бы и кинул, тебе-то что?
В конце-то концов, это моя личная жизнь! Разве нет?
Но видно, отец решительно со мной не согласен. Тут же мрачнеет еще больше, похоронным голосом отвечает:
– Не по-мужски, сынок!
– Обалдеть, – с шумом хлопаю тыльной стороной руки о ладонь, – ты будешь мне указывать, с кем встречаться?!
Грозно на него смотрю, жду, пока проснется совесть, но та, видимо, напилась снотворного, ибо поднимать голову даже не думает.
– Мне надоели эти разговоры! – чеканит отец. – Ты взрослый человек, Влад! Пора научиться отвечать за поступки… Учти, не назначу замом, пока не образумишься!
Мой рот сам собой открывается и закрыться уже не в силах. Интересуюсь внезапно охрипшим голосом:
– То есть мне, пока не женат, должность не светит, правильно понимаю?
Отец берет и кивает, имеет же наглость!
«Ну всё, с меня хватит!»
– Нормальная мотивация! – кисло усмехаюсь. – Банановый тебе, ясно?
Тут уже у бати отвисает челюсть.
– Ты как с отцом разговариваешь! – начинает он краснеть. – Влад, ты переходишь все границы…
«Во дает…»
Еле сдерживаюсь, чтобы чем-нибудь не запустить в его продолжающую краснеть физиономию. Упираю руки в бока и продолжаю резким тоном:
– Значит, твои границы я соблюдать должен, а мои в пень?!
В это время открывается дверь в кабинет. Готовлюсь послать отцовского секретаря туда, куда Макар телят не гонял, и еле успеваю прикусить язык, поскольку в кабинет входит не Анжела, а мама.
Она смотрит то на меня, то на батю и, недолго думая, начинает причитать:
– Витечка, родной мой, ты чего такой красный… У тебя же сердце!
