В антирадиационном комплекте было жарко. Закрывающая лицо маска так и норовила зацепиться за забрало тяжелого металлокерамического шлема. Капюшон, надетый под тот же шлем, смялся и скреб по свежевыбритому затылку. Еще вчера купленные, а вернее, обменянные на собственную кровь кожаные штаны, казалось бы, такие удобные, теперь давили, впиваясь в тело некстати возникающими в самых немыслимых и чувствительных местах складками, словно надфилем скребя швами размякшую от пота кожу. Все это вкупе с бессонной ночью изрядно злило. А еще больше раздражало то, что их продвижение по лесу шло как-то буднично, просто, без неприятных сюрпризов. Неужели финишная прямая их путешествия пройдет без приключений? Хотелось бы. Очень хотелось. Но как подсказывал девушке опыт, самые большие неприятности обычно поджидают именно в конце пути.
С трудом подавив в себе трудноосуществимое из-за охватившего нижнюю часть лица дыхательных фильтров желание сплюнуть, Ллойс принялась внимательно осматривать кроны деревьев.
— Как вчера Пью сказал? От радиации все растет большим… Кажется так. Лес действительно был… большим. Огромные, словно древние сказочные великаны обхватов в пять-шесть, ели обступали путешественников со всех сторон, жадно высасывали солнечный свет и, несмотря на то, что день выдался погожий, здесь, далеко под устремившимися вверх на добрую сотню метров кронами, царил густой полумрак. Под ногами хрустел толстенный почти по колено взрослому человеку слой сухих иглиц. Ллойс покосилась на укрепленный на запястье дозиметр. Около пятисот микрорентген в час. Детская доза. Видимо, бомба действительно была чистой. Но расслабляться нельзя. Это сейчас фон низкий, а через минуту можно нарваться на такое горячее пятно, что никакой костюм не поможет. Девушке уже однажды пришлось бывать в эпицентре взрыва. Она знала, как это бывает. И поэтому зорко следила за окрестностями, стараясь высмотреть среди желтых иголок и обвитых мерзкого вида лишайником гигантских стволов признаки затаившейся рядом невидимой смерти. Рельеф местности постепенно снижался. Радиационный фон неуклонно рос. Ллойс зорко поглядывала по сторонам. Эпицентр должен быть совсем близко. Удивительно. Почему елки не погибли? Рентген здесь уже нешуточный, почти восемьдесят миллизивертов. Главное, не нарваться на какой-нибудь металлический оплавок. От таких неприметных, скромных с виду «приветов из прошлого», как нечего делать — рад триста схватить. А это — лучевая. С потерей волос, выплевыванием зубов и прочими прелестями. А если не повезет и цапнешь за пару тысяч, тогда стопроцентный звездец. Мучительный и неотвратимый. И никакая медицина не поможет. Если только напиться крови жирдяя и превратиться в упыря себе на беду и другим на радость. Или наоборот.
Интересно, что будет, если она действительно схватит упырью заразу? Наверняка, ничего хорошего. Ллойс невольно хихикнула, на секунду потеряла концентрацию и, зацепившись носком ботинка за скрытый под толстым колючим ковром корень, кубарем покатилась вниз. Это ее и спасло. Тварь, мерзкая помесь паука, сухопутного кальмара и хищной птицы, вместо того, чтобы вцепиться в лицо, только скребанула по шлему когтями. Несмотря на невеликие размеры уродца, удар оказался настолько сильным, что шейные позвонки рвануло болью, а перед глазами девушки заплясали черные точки. Не споткнись она, точно бы голову оторвало. Прекрасно понимая, что дело решают доли секунды, Элеум рванула с пояса обрез и навела стволы на запутавшегося в собственных отростках, мерзко верещащего мутанта. Выбрала слабину. Ллойс всегда была быстрой. Очень быстрой. Неестественно быстрой, как говорили, вновь и вновь направляя ее на очередное генетическое сканирование боевые учителя арены. Именно скорость позволила ей выбиться из этой липкой серой массы мертвого рабского мяса. Боевых ребят, бойцов арены самого низкого качества и пошиба. Ее заметили, начали учить. Начали объяснять, как использовать свою скорость самым эффективным и рациональным способом. А потом, когда с ней начал «работать» Великий хранитель, ее быстрота вообще достигла почти недоступных человеку высот… Элеум выстрелила. Дробовик норовистой лошадью лягнул в ладонь, выворачивая запястье и норовя задрать стволы. Осыпь крупной каленой дроби, почти пятьдесят грамм небольших стальных шариков, разогнанная пороховым зарядом восьмидесяти девяти миллиметрового ультра Магнума, разметала хвойный ковер, выбив из него целый фонтан земли. Но твари уже там не было. Заверещав, гадина, петляя и перескакивая с места на место практически неуловимыми глазу движениями, принялась обходить путешественников по широкой дуге. Сухо и часто защелкал «глушенный» пистолет Пью. Застрекотал частыми короткими очередями автомат Райка. Трижды басовито и сочно грохнул револьвер Ытя. Верещащая тварь танцевала среди разрывов и пуль, словно обколовшийся «Хроносом» берсерк. Рука девушки машинально метнулась к поясу.
