Оторвав от лица монокуляр, Элеум Ллойс по кличке Нежить не торопясь присела за крупным обломком торчащей из земли бетонной плиты. Задумчиво провела ладонью по жесткой щетке выкрашенного в ярко-фиолетовый цвет ирокеза, спрятала оптику в закрепленный на портупее исцарапанный, покрытый многочисленными сколами пластиковый футляр, выщелкнула из слегка помятой пачки, неприлично дорогую по нынешним временам, изготовленную еще до Черных лет сигарету, прикурила, от сделанной из старого пулеметного патрона зажигалки и откинув голову на нагретый полуденным солнцем бетон, с наслаждением выдохнула дым. Ллойс не любила торопиться. Торопыги, долго не живут. Эта истина въевшаяся, а скорее вдолбленная в мозг еще в детстве, давно стала почти инстинктом. Если есть возможность, не торопись, подумай. Оцени обстановку. Потом, времени на раздумье может и не оказаться. А за ошибки часто приходится расплачиваться. Кровью. И хорошо если чужой. Во всяком случае, в ее профессии дело обстояло именно так. Ллойс была наемным стволом. Личная охрана, устранение конкурентов, сопровождение и грабеж торговых караванов, доставка и перехват сообщений и грузов, защита должников и выбивание долгов, все это входило в весьма обширный спектр предоставляемых ей услуг. Кто-то по старой памяти называл таких - громилами и быками, кто-то боевиками, кто-то кондотьерами, или даже сипаями. Дикие гуси, солдаты удачи, псы войны, так или иначе конкуренция в цеху была достаточно велика, смертность тоже, и Элеум совершенно не улыбалось превратиться в гниющий на солнце скелет только потому, что она решила сэкономить пару минут...
Ллойс
1.
Оторвав от лица монокуляр, Элеум Ллойс по кличке Нежить не торопясь присела за крупным обломком торчащей из земли бетонной плиты. Задумчиво провела ладонью по жесткой щетке выкрашенного в ярко-фиолетовый цвет ирокеза, спрятала оптику в закрепленный на портупее исцарапанный, покрытый многочисленными сколами пластиковый футляр, выщелкнула из слегка помятой пачки, неприлично дорогую по нынешним временам, изготовленную еще до Черных лет сигарету, прикурила, от сделанной из старого пулеметного патрона зажигалки и откинув голову на нагретый полуденным солнцем бетон, с наслаждением выдохнула дым. Ллойс не любила торопиться. Торопыги, долго не живут. Эта истина въевшаяся, а скорее вдолбленная в мозг еще в детстве, давно стала почти инстинктом. Если есть возможность, не торопись, подумай. Оцени обстановку. Потом, времени на раздумье может и не оказаться. А за ошибки часто приходится расплачиваться. Кровью. И хорошо если чужой. Во всяком случае, в ее профессии дело обстояло именно так. Ллойс была наемным стволом. Личная охрана, устранение конкурентов, сопровождение и грабеж торговых караванов, доставка и перехват сообщений и грузов, защита должников и выбивание долгов, все это входило в весьма обширный спектр предоставляемых ей услуг. Кто-то по старой памяти называл таких - громилами и быками, кто-то боевиками, кто-то кондотьерами, или даже сипаями. Дикие гуси, солдаты удачи, псы войны, так или иначе конкуренция в цеху была достаточно велика, смертность тоже, и Элеум совершенно не улыбалось превратиться в гниющий на солнце скелет только потому, что она решила сэкономить пару минут. Выдохнув очередное, тут же развеянное ветром облачко шершавого, дерущего горло дыма, Ллойс слегка поморщилась - поганая привычка. Запах, потом, любое зверье за пару километров чует. В темноте для снайпера лучшей наводки, чем тлеющая сигарета не придумать. А если у противника еще и тепловизоры.. Но думать помогает.
Ленивец не солгал. Не то, чтобы она ожидала обмана или большой подставы от работодателя согласившегося отдать больше половины платы авансом, но в глубине души наемница ожидала совсем другого. Думала, что хитрый и прижимистый старик преувеличивал. Слишком неправдоподобно было рассказанное старостой поселка. Слишком это было.. сказочно. Зачем было строить огромный супермаркет посреди леса, вдалеке от перекрестков крупных дорог и сотне километров от ближайшего, если верить довоенной карте, хоть сколько ни будь крупного поселения? Почему его не разворовали, в первые же месяцы Черных дней, когда подобные карты не успели стать редкостью, большинство техники было еще на ходу, патроны буквально валялись под ногами, а за каждый контейнер консервов, коробку батареек и упаковку чистой воды могла разгореться нешуточная война? Почему Ленивец не направил сюда добытчиков из местных, а предпочел расстаться с почти половиной цинка девятки и аж двумястами граммами серебра? Благо до поселка не больше шестидесяти километров. Два дня в одну сторону. Если не торопиться. Правда, надо обойти одно «горячее» пятно, а в лесу помимо расплодившихся и до неприличия обнаглевших в отсутствии человека оленей – мутантов, обитало, как оказалось, и более опасное зверье, но все же выгода выходила намного больше риска. Старик, правда, отговорился, мол место глухое, никто о нем не знает, так пущай все там и лежит пока в край не понадобится. Ллойс ему не поверила. В каком бы диком и заброшенном углу не было место нычки, добро всегда лучше держать поближе. Пока на него кто другой лапу не наложил. Но старый хитрец почему-то предпочел оставить все как есть, и за хабаром отправить не пару деревенских, а профи. Ленивец не был дураком, чтобы просто так выкидывать патроны и серебро. Много серебра кстати. Подозрительно много. А еще целый отбор устроил. Благо позволить себе мог. Радиоточка в поселке была не так чтобы мощная, но призыв услышали аж четверо. Первого, старик отправил восвояси сразу – детина увешанный броней и оружием будто новогодняя елка шарами на взгляд Ллойс был слишком наглым и жадным с ходу заломив слишком большую цену. Вторым, отсеянным старостой оказался высоченный и тощий как черенок от лопаты, рано поседевший мужик с холодными глазами и здоровенной снайперской винтовкой представившийся Слепым Пью. Почему у снайпера кличка «Слепой», наемница так и не успела выяснить. Очередь дошла до нее. Цепкий взгляд старосты долго скакал с тяжелых, укрепленных на носах стальными накладками армейских ботинок на гребень ирокеза, елозил по истертому наполовину прикрытому потрепанными не единожды залатанными чапаррехас[1] брезенту штанов, увешанным подсумками ремням портупеи. На мгновение остановился прикидывая калибр вложенного в закрепленную на животе кобуру, превращенного в подобие «обреза» старого охотничьего карабина. Переметнулся на последнего наемника - вооруженного исшарканной двустволкой дергающегося и постоянно почесывающего предплечья паренька с едва пробившимся над губой пушком.
