— Какой еще платок? Она пайку из общей захоронки скрысила. — Непонимающе захлопала глазами девушка. — И вообще, что ты меня сбиваешь, я тебе про Хлора рассказывала. Так вот, мужик был он… колоритный… Здоровенный, метра два, не меньше, жирный как хряк — центнера полтора, почти как Ыть, но быстрый, как кошка быстрый, морда в шрамах, башка как котел, а сам резкий, как понос. И полностью отмороженный. Ничего не боялся. На пулеметы в полный рост шел, с улыбочкой и посвистом. И представляешь, ни одной царапины. Один раз ему с дружками гранату под ноги закатили. И не простую — противотанковую. Народ вокруг в клочья порвало, а он стоит, весь в кишках товарищей своих и ржет, как конь, да башкой трясет — уши, мол, ему заложило. И твердил он всем постоянно, что мамаша его ведьмой была, и заговорила его в младенчестве и от ножа, и от гранаты, и от пули… Так вот, — продолжила девушка, и расстегнув ворот бронежилета снова потянулась за сигаретной пачкой.
— Тогда буря прошла, мороз ударил. А я оказалась с Хлором в команде. Прижали нас сильно, не то, что голову поднять, вздохнуть лишний раз страшно. Лежишь и молишься, чтоб не прилетело. И тут, эта туша поднимается и с криком «Смерти нет, тля!» идет в атаку. Берсерк драный. В шесть стволов нас тогда взяли. Вокруг пули свистят, от стен рикошетят, бетонной пыли — не то, что врага разглядеть — дышать невозможно, а он прет напролом и от бедра из своего пулемета садит… Короче, если бы не Хлор, мы бы все там и полегли. А так… Нас даже в тот день накормили прилично. А Бессмертный все подшучивал, что мол, мы ему половину своей пайки должны, шутил, балагурил, а потом возьми и упади мордой в пол и начни пену кровавую ноздрями пускать. Буря пыли нанесла горячей. Мы-то все маски нацепили, а он, ведь, ничего не боялся… Да и с боевым кличем своим, видать, перестарался слегка. Вот потому, — потянувшись всем телом, девушка смерила подростка оценивающим взглядом, — когда ты меня этот бронник одеть заставил, я и поняла, что это — судьба. Пора менять образ жизни.
— Ну… я… — Промямлил подросток и покраснел, как вареный рак. — Ты меня не совсем правильно…
— Да правильно я тебя поняла. Задницу мою прикрыл, бронник напялить заставил. Мутанткой, вон, обзывать перестал. И глаза у тебя, как у голодного кота, когда на меня смотришь. Да не бойся, под венец не потащу. — Усмехнувшись, Элеум сунула в угол рта сигарету и чиркнула зажигалкой. — Я стрелок, милый. Одиночка. Друзей вообще стараюсь не заводить. Плохо это, когда друзей резать приходится. А хоронить их потом еще гаже. Так что, в команде я работать не слишком привыкла. Тем более, с железноголовыми сопляками.
— Я не…
— Веришь или нет, Райк — совершенно не обращая внимания на скриптора продолжила грустно усмехнувшаяся девушка, — но это мой второй большой заказ. Крупный кусок — это удел отрядов, парень. Знаешь, чем занимаются такие, как я? Одиночки, бродяги, вольные художники, так сказать? — Оттолкнув в сторону, свисающую на плечо пластину расстегнутого броневоротника, Ллойс почесала покрасневшую от солнца шею и выдохнула в воздух тут же подхваченный сквозняком и вытянутый наружу клуб дыма. — Тут два варианта. Либо ты мотаешься по всяким медвежьим углам, принимая контракты на доставку чего-то редкого и не слишком по меркам местного князька законного из какого-нибудь пакостного местечка, либо тебе дают задание прикончить какую-нибудь задравшую, чаще всего в буквальном смысле, селян зловредную тварь, либо тебя нанимают в охрану. Защита обычно заключается в том, что староста нанимает двух-трех мордоворотов и идет к соседу. Чаще всего делят землю. Ну или долг выбивают. Иногда еще, правда, случается — мелкая рейдерская банда на рывок поселок взять хочет. В любом случае твоя задача — стоять за спиной и строить зверскую рожу. — Тяжело вздохнув, наемница метким щелчком отправила недокуренную и до середины сигарету в покореженную бойницу и пригладила свой ирокез.
— До пальбы почти никогда не доходит. Повизжат друг на друга, руками помашут, причиндалами померяются да разойдутся. А вот, если какую-нибудь дрань кудлатую надо по лесам ловить, тогда, конечно, да… и пострелять приходится, и ножом иногда поработать. Но и платят всяко побольше…
— А ты никогда не… — скриптор посмотрел в сторону с угрюмым видом сидящего за баранкой Пью.
