Она скромно улыбнулась, один из ее рыцарей подал ей руку и повел вовнутрь.
Эльза сказала довольно:
- Видишь, ее и развлекать не нужно. Она сама умеет не скучать.
- Еще как умеет, - согласился Лоенгрин.
Через час, когда Эльза обучала новеньких служанок искусству вышивать, Ортруда вышла Лоенгрину наперерез буквально из стены.
- Ваша светлость, - прощебетала она весьма озабоченно, - можно вас на минутку?
Лоенгрин оглянулся настороженно, достаточно ли они на виду, чтобы Ортруда не попыталась какие-то свои штучки, сказал с подозрением:
- Но только на минутку. А то я тороплюсь!
- Я не задержу вас, ваша светлость, - сказала Ортруда быстро, - я просто хотела бы, чтобы вы как сюзерен позаботились обо всех нас... в том числе о сэре Ваннберге...
Лоенгрин переспросил:
- Сэре Ваннберге? Это кто?
- Один из сопровождающих меня рыцарей.
- А что с ним?
Она скромно опустила глаза, голос прозвучал совсем тихо:
- Он сгорает от страсти по мне, ваша светлость, и это уже стало слишком заметно. Я не подавала ему никаких надежд, но его это не останавливает... К сожалению, проявлять знаки внимания он стал, только когда мы проехали уже половину пути, и я не могла заменить его другим рыцарем.
Он спросил тупо:
- И что вы хотите?
- Я хочу, - ответила она, - чтобы вы в своей обычно деликатной манере как-то его остановили. Я не хочу, чтобы он меня добивался вообще.
Он пробормотал:
- Хорошо, хорошо... Я подумаю, как его отговорить. Хотя по виду он просто красавец. И фигурой просто даже не знаю... Многие женщины были бы счастливы.
Она покачала головой и прямо посмотрела ему в глаза.
- Мой господин, неужели вы не понимаете? Я могу позволить засеять свое лоно только вашему семени!.. Мне вовсе не нужен даже самый красивый! Мне нужен лучший.
Он развел руками.
- Сожалею, леди Ортруда, но я женат.
- Но неужели, - вскрикнула она жарким шепотом, - у вас нет стремления засеять своим семенем как можно больше полей, чтобы там взросли именно ваши злаки?.. Мое лоно вы сможете оросить в любой момент, когда захотите, а милая Эльза, которую я так люблю, ничего не узнает! А значит, и не потеряет.
- Господь узнает, - ответил он. - От него скрыть человеку ничего не дано... Наверное, к счастью.
- Господь милостив, - напомнила она. - И велел плодиться и размножаться. А лучше всего плодить здоровых, сильных и красивых детей, Господу это в радость! Не отказывайтесь, господин моего тела и души.
Он поклонился.
- Простите, леди Ортруда, меня ждут, я и так опаздываю.
- Это вы простите, - сказала она смиренно, - что задержала вашу светлость!
Он пошел длинными и быстрыми шагами, в мозгу мелькнуло смятенное: «Наверняка смеется мне в спину. Как же, в моду входит куртуазная любовь, в сторону отступает любовь к высокому, чистому, светлому, к Господу и его заветам.
А сэру Ваннбергу я и не знаю, как сказать такое. Если брякну, он сочтет, что преследую некие свои цели, сам имею на нее виды. Если промолчу, леди Ортруда решит, что это я не желаю соперников.
Нет уж, лучше вообще не вмешиваться. Не исключено, что леди Ортруда вообще все придумала, чтобы вбить какие-то клинья, расшатать, поссорить или хотя бы вызвать недоверие, раздражение...»
Сэр Перигейл вошел в кабинет герцога, отсалютовал и протянул молодому хозяину свернутый в трубочку желтоватый пергамент, уже не новый, побывавший во многих руках, много раз скобленный, чтобы убрать предыдущий текст и написать новый.
Лоенгрин покосился на кроваво-красные печати из сургуча, что добавляют свитку помпезности и надменности, как и туго охватывающий шелковый шнурок тоже ярко-красного цвета.
- От короля?
Перигейл широко усмехнулся.
- Нет, ваша светлость.
- А почему такая торжественность?
Перигейл сказал с подъемом:
- Это же новые правила турнира, ваша светлость! Я велел монастырским писцам сделать для вас копию, а они уж вас так уважают, что прямо и не знаю! Так расстарались, а еще и запечатали так красиво, что просто не меньше, чем послание от короля!
Лоенгрин пожал плечами.
- Хорошо, положите вот на тот дальний столик.
Перигейл переступил с ноги на ногу, отступил к тому столику, но оттуда все же спросил:
- Что, так и не посмотрите?
Лоенгрин отмахнулся.
- Там что-то особенное?
- Ну... Не думаю.
- Я тоже, - сказал Лоенгрин. - Не думаю, что турнирные правила Брабанта отличаются от тех боев, в которых мне уже довелось участвовать. А вот систему взимания налогов в самом деле менять нужно срочно...
Перигейл развел руками.
- Боюсь, вас не очень как бы поймут. Взимание налогов можно оставить на управителя, вы же благородный человек, ваша светлость! Вы должны соответствовать ожиданиям...
Лоенгрин откинулся на спинку кресла, провел устало по глазам ладонью.
- Да, ну ладно, давай посмотрим.
В глазах начальника стражи блеснул жадный интерес, но Лоенгрин ничего не добавил, с хрустом сломал печати, щедро усыпая пол красными крошками.
Перигейл застыл в ожидании, Лоенгрин медленно развернул свиток.
- Ого, - воскликнул он сразу же, - да тут чтения на трое суток!
Перигейл развел руками.
