Однако в конкретных кризисных условиях империалистической войны и вызванного революцией грандиозного формационного сдвига стихийный, неподготовленный и неподдержанный властью процесс коллективизации предприятий привёл только к усилению дезорганизации промышленности. Ситуация объективно требовала не демократизации, а жёсткой централизации производства, распределения и управления. Поэтому летом 1918 г. с началом крупномасштабной гражданской войны произошёл поворот от политики госкапитализма (поощрения развития частного сектора, но под контролем государства) к военному коммунизму. Были национализированы даже мелкие промышленные и торговые предприятия, управление производством и распределением было максимально централизовано. Продовольственная диктатура и продразвёрстка естественно вписались в эту политику. Тенденция уравнительности распределения (через посредство карточной системы) получила свое логическое завершение в конце 1920 г. - начале 1921 г., когда вышли постановления о бесплатном отпуске населению продовольствия и предметов широкого потребления, об отмене платы за жилье и коммунальные услуги. (Следует заметить, что под потреблением «по потребности» марксизм подразумевает удовлетворение не любых, а разумных потребностей, что в условиях того времени означало самых насущных. С учетом ограниченности потребительских ресурсов «коммунистическое» распределение естественным образом вело к уравниловке).

Была предпринята попытка преодолеть товарно-денежные отношения, что выражалось в свёртывании рыночных механизмов, стремлении организовать прямой (безденежный, бартерный) продуктообмен между городом и деревней, уменьшении роли денег. Программа партии, принятая в 1919 г., констатировала, что «РКП стремится к проведению ряда мер, расширяющих область безденежного расчёта и подготовляющих уничтожение денег…»12.

Таким образом, военный коммунизм представлял собой не только закономерную реакцию на гражданскую войну и хозяйственные трудности, но и наиболее последовательное воплощение представлений о социализме как нетоварном, безденежном, централизованном и плановом производстве.

Тенденция увеличения роли государства в экономике в период кризисов характерна для всех стран. В частности, в Германии закон о хлебной монополии был принят еще в начале Первой мировой войны, а к концу ее государство заменило рынок централизованным обменом между отраслями. Ведение гражданской войны в условиях саботажа буржуазии, разрухи и ограниченных ресурсов не оставляло выбора: вульгарно-комму­ни­стические принципы организации и управления экономикой спасли страну так же, как и позже в 1941-1945 гг. Поэтому к тезису об их неадекватности экономической реальности следует подходить диалектически. Благодаря своему мобилизационному потенциалу, возможности концентрировать ресурсы на приоритетных направлениях экономика советского типа обладала уникальной способностью достигать наивысшей эффективности в периоды кризисов. И наоборот, когда решающее значение приобретала проблема обеспечения наилучшей мотивации к труду, советская экономика начинала испытывать трудности.

В возникновении военного коммунизма решающую роль сыграло совпадение двух составляющих ― объективной необходимости усиления плановых и централизованных начал в экономике ради спасения страны и убеждённости большевиков в том, что эти преобразования представляют собой прямой путь к коммунистическому устройству общества.

Вообще военный коммунизм ― очень интересный этап истории нашей страны. В тот период маятник социальной революции качнулся слишком резко влево. Затем, во времена нэпа наступила реакция ― маятник ушёл далеко вправо. В конце концов, с окончательным утверждением советского способа производства, маятник остановился, найдя равновесное положение, эпоха революций закончилась. В дальнейшем имело место эволюционное развитие советского способа производства.

Перейти на страницу:

Похожие книги