Данная книга представляет собой попытку исследовать прогрессирующее нарастание роли науки и техники в свете господствующих ныне идеологических веяний. Больше всего это касается радикально новых воззрений на мыслительную деятельность, каковые принесла с собой компьютеризация. При этом на складывающиеся здесь оценки и перспективы оказывает существенное влияние довольно бурно протекающая в наши дни и масштабная социальная эволюция. Читатель увидит в некоторых местах беглые тематические указатели к отрывкам в пару абзацев и больше. Текстуально эти отрывки не выделяются. Такие ремарки лишь отмечают темы, имеющие некоторое самостоятельное значение.Рассчитана на всех, интересующихся философскими вопросами науки.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.This book is an attempt to explore the progressive increase in the role of science and technology in the light of the prevailing ideological trends. Most of all, this concerns radically new views on mental activity, which computerization brought with it. At the same time, the assessments and prospects that are stacked here are significantly influenced by the rather rapidly flowing in our days and large-scale social evolution. The reader will see in some places cursory thematic indexes to passages of a couple of paragraphs or more. Textually, these passages do not stand out. Such remarks merely marked themes of some independent significance.It is designed for everyone interested in philosophical questions of science.
В нашей переживавшей в двадцатом веке бурные преобразования стране странным образом в течение всего того периода продержалась земледельческая теория экономики, хотя живем мы не при свечах, сделанных из пчелиного воска, передвигаемся не на лошадях, выращенных, крестьянином, суда бегают по морям вовсе не под парусами. Каждый дом буквально набит до отказа всякого рода техникой. С начала двадцатого века для экономической науки стало окончательно ясно: оплачивать индустриальную продукцию можно только голодом своего народа. Благополучной может быть только индустриальная страна, которая, если и покупает чужие машины, то только на доходы от продажи своей индустриальной продукции. Этим одновременно определено, что любая своя техника означает рост престижа и дохода, любая чужая – дорога вниз. С началом советского времени сознательно выдвигается лозунг «Превратим страну из аграрной в индустриально-аграрную!» Это означало – сначала превратиться в страну индустриальную, то есть начать ввозить продовольствие в обмен на машины (достигнуто в хрущевское время), а затем довести и сельское хозяйство до уровня самообеспечения и вывозить продовольстви только для обмена на производимое другими. Индустриально-аграрная страна в международной торговле ориентируется на равновесие: сколько ввез низкорентабельной продукции, столько и вывез.
Между тем у нас ориентация на земледелие сохранялась не только в досоветское время, но и в последующем белая эмиграция продолжала бубнить про вывоз зерна как про благополучие. И у нашего советского обывателя избавление от вывоза зерна оценивалось только и исключительно как провал. Причем сюда относилось даже большинство интеллигенции, так что безмозглый ельциновский курс «Россия обязательно возродится» сопровождался потоком книг, статей и просто трепатни в средствах массовой информации.
Нынешним поколениям небесполезно было бы знать, что открытие ддороги в космос только поначалу вызвало у нас эйфорию ликования и восторгов, но потом наша публика поостыла и даже начала недовольно бурчать. Все такие достижения науки выглядели и выглядят в глазах обывателя пустопорожней тратой средств. Вот как передает такие настроения участница женской команды космонавтов В. Пономарева [8]. Ей, хотя так и не довелось подняться на орбиту, довелось столкнуться в магазине с публикой, обнаружившей, кто находится среди них.
«Толпа в магазине довольно громко роптала», – передает автор книги «Женское лицо космоса» и далее перечисляет возгласы. “Поболтаются сутки-двое на орбите, а потом подавай им все на блюдечке!” “Чем они заслужили?”. «Мужчина интеллигентного вида вполголоса сказал без злобы:
“Стригут купоны”». «Это потрясло меня, – обескураженно заканчивает она, – больше всего».
Злобные реплики «Зачем мы спутники запускаем?» можно было услышать и в любой досужей трепатне, и в «умственных» разглагольствованиях насчет благополучия общественных порядков. Во всем этом все еще проступало старинное представление о земледельческом происхождении всякого богатства, хотя на деле ключевая роль в этом уже давным-давно перешла к индустрии, а вместе с ней и к науке.
И тогда уже выход на орбиту первого искусственного спутника Земли вызвал всепланетное ликование и тем самым сотворил небывало эффективную рекламу отечественной промышленности. Таким путем, экономическую отдачу тот успех дал буквально в первые же дни. К нам, допускаемым до того на иностранные рынки только с сырьем и зерном, теперь посыпались заказы на поставки разнообразной техники и на строительство промышленных предприятий. Самый яркий из таких примеров – индийский металлургический комбинат в городе Бхилаи. На тот заказ зарились многие. Американцы предложили кредит с рассрочкой на тридцать лет из расчета, если не ошибаюсь, одиннадцать с половиной процента годовых. Москва предложила на два процента меньше, но с рассрочкой на пятьдесят лет и перехватила заказ. Это был триумф. Отсталая аграрная страна сделала еще один решительный шаг к превращению в индустриального гигангта.
