Делать две ходки не пришлось. Петрусь умер спустя минуту или полторы после взрыва гранаты. Его положили на дно старой траншеи, пересекавшей лес как незатянувшаяся рана, и обвалили стенки. Рыхлый песок осыпался легко…
Волокушу с тварью тащили Миша и Надежда. Майор прикрывал. Хотя боец был сейчас из него не очень – ожила боль в сломанной руке, приглушенная было горячкой боя. Пришлось вколоть ударную дозу анестетика, тело стало ватным, чужим, выполняющим команды мозга с неохотным промедлением.
Темнеющие во тьме силуэты вертолетов были рядом, когда они напоролись.
…Территория Логова оказалась слишком обширна. Со всеми метавшимися по ней вооруженными людьми ликантропы – тоже мечущиеся без всякой системы – столкнуться Просто не смогли. И четверка бойцов Ахмеда, выходившая к вертолетной площадке, весь путь проделала без приключений. Вообще-то они сейчас должны были быть совсем в другом месте, но поглядев, что вокруг твориться, решили уносить ноги. Дезертировать. Смыться. Слинять. По воздуху – один из парней утверждал, что сумеет поднять вертушку. Конкурентов – наверняка обуянных той же мыслью – они увидели возле самой площадки. Что это диверсанты, никому из четверых в голову не пришло. А со своими можно было попытаться договориться, места хватило бы всем. Но шедший первым дезертир, – явно переборщивший сегодня с «косяками» – не задумываясь, ударил длинной очередью. В ответ затрещали приглушенные выстрелы…
Они залегли, отползли, ударили в ответ в три ствола – Лисовский неловко, левой рукой. Судя по стрельбе, напороться случилось на дилетантов – те палили длинными очередями в божий свет, как в копеечку. Впрочем, две или три пули из первой очереди попали в тушу убитой твари.
– Давайте к вертушке, – прохрипела Надежда. – Разводите пары, я прикрою…
Это был единственный вариант. Больше прикрыть некому. Миша считался в группе запасным пилотом – но после смерти Стаса остался единственным. Лисовский со сломанной, в двух местах и затянутой в лубок рукой много бы не навоевал.
Миша вынул из разгрузки и протянул ей запасной магазин. Майор – еще два и гранату. Боезапас был на исходе.
Надежда бесшумной тенью скользнула среди подлеска, заходя с фланга придуркам, не жалевшим патронов. Миша – к вертолетам. Лисовский остался на месте, огрызался одиночными выстрелами, ждал.
Через минуту слева выпустила короткую, на три патрона, очередь «Беретта» Надежды. Еще раз – так же коротко. Кто-то завопил в голос – слишком громко для серьезно раненого. Майор перестал стрелять и неловко, пестуя руку, отполз к волокуше.
Миша вернулся быстро, доложил:
– Никого, одни трупы. Загрызенные. Похоже, и там порезвилась зверюшка. – Он пнул ногой тушу. – Из «кашки» бензин слить не успели, хоть в Питер лети…
В Питер их путь не лежал. Точка рандеву с заказчиками была в полутора сотнях километров к юго-западу от Логова…
– Потащили. – Майор повесил пистолет-пулемет на шею, взялся левой рукой за волокушу…
…Надежда решила не просто прикрыть отход – но перебить всех четырех придурков. Не из особой кровожадности – чтобы не расстреляли вертолет на взлете. Будь у нее побольше патронов и времени, задача решилась бы легко… Но и без того она была близка к успеху – один противник словил пулю головой, другой лежал с простреленной голенью или коленом – и орал на весь лес, как ему больно и какие все бляди. Судя по всему, был он не то пьян, не то под кумаром. В противном случае девятимиллиметровая пуля даже в конечность чаще всего заставляет клиента терять сознание от шока…
Оставшиеся двое были чуть более толковыми и удачливыми – расползлись в стороны и дуром под пули не подставлялись. Патронов они по-прежнему не жалели.
У Надежды заканчивался последний магазин, и она решила прикончить сладкую парочку гранатой и ножом. За спиной зашумел двигатель вертушки. Стоило поспешить.
…Каким чудом они – вдвоем, в три руки – втащили тяжеленную тушу по алюминиевой лесенке вертолета – знал, наверное, лишь небесный заступник спецуры, если таковой на небе имеется. Но втащили. И готовились к взлету. Винт раскручивался все быстрее и быстрее, Миша колдовал над ручками и тумблерами. Майор сидел у открытой двери, всматривался в сумрак. Стреляли лишь два «Калашникова» – негромкий треск «Беретты» смолк. Отходит? Или…
И тут рвануло.
Вдали, где-то за деревьями, и совсем рядом, под серой будкой диспетчерской – и приткнувшимся неподалеку от нее бензовозом. Взрывная волна толкнула вертолет, майор едва не выпал в дверцу. Пламя осветило редкий лес, окружавший вертолетную площадку – и майор увидел знакомую фигуру, перебегавшую между соснами…
Увидел не только он. Очередь. Фигура подломилась, упала – тяжело, мертво, не пытаясь сгруппироваться, – так падает на пол сломанная игрушка…
Первый, самый яркий сполох пламени опал. Майор напряженно всматривался – и уже не мог увидеть в сплетении теней упавшую Надежду…
Горючка полыхала, растекаясь. Жар чувствовался все сильней. Соседний Ми-8 медленно, словно неохотно, загорелся. Медлить было нельзя.
– Взлетаем!!! – рявкнул Лисовский, перекрывая рев двигателя.
